Он укутывает меня в одеяло и перетаскивает к себе на колени, крепко прижимая к своей груди.
— За что? Зачем ты так поступил со мной? — всхлипываю, не могу остановить поток влаги, что льётся из моих глаз. — Я не шлюха, я не хочу, чтобы со мной так обращались! Тем более ты. Это больно. Знаешь, как мне больно до сих пор? Я доверилась тебе. А ты просто унизил меня и ушёл. Ты бросил меня в том душе. Оставил одну. Наедине с собой. Я как должна реагировать? Я как должна пережить? Ты понимаешь, что это насилие? Ты хоть знаешь, как я себя чувствовала?
В отчаянии колочу демона кулачком по груди, но он, кажется, не замечает. Как и не прерывает обвинительный, бессвязный поток речи, что льётся из меня. Просто прижимает к себе, успокаивающе поглаживает, целует в макушку. Я же продолжаю вываливать всю обиду и злость, которые скопились в моей израненной душе:
— Ты не имел права. Я знаю, что есть контракт. Знаю! Ведь ты не даёшь забыть, не устаёшь напоминать о чёртовой бумажке, которая позволяет тебе властвовать надо мной. Но как ты мог? Я же доверилась. Думала, что ты ко мне относишься не только, как к девке для удовлетворения потребностей. Зачем? Зачем ты вообще появился в моей жизни? Ненавижу тебя! Больно! Мне так больно, — задыхаюсь, чувствую, как бешено колотится сердце в груди. Я, словно рыба, выброшенная на берег, открываю рот, но воздух с трудом проходит в мои лёгкие. — А потом ты просто решил снова меня трахнуть? Будто всё нормально, будто не было того утра, в которое ты раздавил меня, растоптал. Тебе понравилось? Я хочу услышать от тебя правду. Понравилось же?
— ДА! — взрывается Люцифер и уже тише добавляет: — Да, мне понравилось. Но я жалею, что не смог сдержаться. Мне понравилось не твоё унижение, а те ощущения, что я получил от твоего рта на моём члене. Вот что мне понравилось. Я не знал, что ты так остро отреагируешь.
— Не знал? Или не хотел знать? А как я должна была отреагировать? Улыбнуться, вытерев твою сперму с моего лица, прыгать от счастья? Ты просто не думал обо мне, о моих чувствах, ведомый собственными потребностями и похотью. А о моих желаниях ты вообще спросил? — скатываюсь с его колен, от слёз я перешла к злости, которая, теперь бурлит во мне, разливаясь буйным потоком.
Хватаю всё, что попадается под руку. Бросаю предметы в мужчину, особо не различая, что оказалось в моих ладонях, надеюсь причинить ему боль. Отомстить за все те муки, через которые мне пришлось пройти с его лёгкой подачи. Хочу заставить демона страдать так же сильно, как страдает моё сердце сейчас.
. — Ты. Не. Имел. Права. Так. Поступать. Я — живой человек. Живой! Ты должен с этим считаться.
— Послушай… — демон хватает меня за запястье, пытаясь утихомирить.
— Нет, это ты меня послушай. — вырываю руку из его хватки. — Ты считаешь, что тебе всё дозволено, потому что ты высший? Или потому что принц? А может быть потому что тебя все хотят? Так вот: я тебя больше не хочу, запомни это, заруби на носу, высеки на коре головного мозга. С меня хватит таких отношений. Ты убил всё хорошее и светлое в моей душе. Я — дура, еще искала подтверждения тому, что ты другой. Видела же, чувствовала. Но сердце меня обмануло. Вот такое оно, глупое, как и его владелица.
Последние слова договариваю шепотом, потому что вообще не хотела их говорить, ведь это тоже самое, что признаться в своих чувствах к нему, в собственной слабости. Из моей руки выпадает очередной тяжелый предмет, колени подгибаются и я падаю на твёрдый холодный пол, снова тону в эмоциях: кричу, плачу, хохочу и снова плачу, выплёскивая наружу всю боль, что скопилась в моей душе. Чувствую, как мне постепенно становится легче, будто тяжелый камень, давивший на меня, исчезает.
— Есения, пожалуйста, — ощущаю сильные мужские руки, что снова обхватывают меня, укачивая. — Я… Прошу у тебя прощения за случившееся. Слышишь? Извини.
Всхлипываю, качаю головой, в его понимании всё так просто: поступил жестоко, извинился и, конечно же, его должны простить. Вот только я не готова вновь открыть ему душу, не хочу его прощать, и любить его тоже не хочу. Боже, если бы это зависело только от моего желания…
— Есь, ты первая женщина, перед которой я извиняюсь. Я не знаю, как это нужно делать. Хочешь, куплю тебе что-то? — удивляюсь, слыша растерянность в этом, обычно, властном голосе.
— Как ты меня назвал? — всхлипывая, переспрашиваю у него.
Может мне послышалось? После такого-то крика любой слухом может повредиться или головой. Вот и чудятся потом всякие глупости. Или он правда снизошёл до моего имени? Предательское сердце радостно замирает совершенно не слушая голову, которая требует держаться от демона подальше.