— Не понимаю, — чувствую как несколько слезинок скатывается по щекам, страшно, мне так страшно быть здесь.
Адриан отшвыривает меня от себя, падаю и вся сжимаюсь, не в силах подняться вновь. Продолжаю настороженно наблюдать за демоном, который расхаживает передо мной.
— Ты знала, что если убить возлюбленную демона, то это лишит его магической силы на несколько недель?
Молчу, не могу вымолвить ни слова из-за кома, вставшего поперёк горла. Он бредит. Но ему и не требуется мой ответ.
— Откуда тебе знать, ты всего лишь жалкая смертная, — с презрением выплёвывает Адриан. — Мне удалось достать портальный артефакт, убить тебя не составит никакого труда. Теперь мне ничего не мешает вернуться в Олленд и занять место, принадлежащее мне по праву.
— Зачем тебе моя смерть? — всё же выдавливаю из себя вопрос, который волнует меня.
Он смотрит на меня, словно на ненормальную.
— Я же сказал, если убить возлюбленную демона, он лишится магической силы. Без неё — Люцифер обычное ничтожество, с которым легко справиться.
— Но я не его возлюбленная, он бросил меня, — шепчу, стараясь достучаться этой истиной до Адриана.
Тот зловеще ухмыляется, приседает передо мной и приближает своё лицо к моему, вкрадчиво говоря:
— Ошибаешься, смертная. Не знаю, как тебе удалось то, что не удавалось никому до тебя… Но я видел печать королевской защиты в твоей ауре, он поставил её, чтобы жалкой смертной счастливо жилось и всё удавалось. Мне потребовалось время, чтобы снять её.
— Не может быть, ты ошибаешься, — не могу поверить в его слова, он лжёт, оправдывая свою страсть к убийствам.
— Я никогда не ошибаюсь, — равнодушно отвечает демон, поднимается на ноги и, хватая меня за капюшон, рывком поднимает, удерживая в вертикальном положении. — Пришло время последнего полёта, дорогая Есения. Сначала хотел позабавиться с тобой, но мерзко после брата прикасаться к тебе. Найду себе достойную меня королеву.
Упираюсь ногами, скользящими по льду, моих сил недостаточно, чтобы сопротивляться Адриану, который тащит меня к самому краю крыши, собираясь сбросить с двадцатого этажа.
— Было приятно пообщаться, спасибо за помощь, — говорит мне напоследок демон и лёгким движением толкает.
От силы толчка делаю несколько шагов, последний из которых оказывается решающим. С громким криком лечу вниз, зажмурив глаза, слыша только громкий свист воздуха в ушах. Говорят, что перед смертью, перед глазами проносится вся жизнь, но точно могу сказать, что перед моими глазами застыл образ того, кто стал главным для меня в этой жизни: его багровые глаза, хмурая складка между бровей, тёмные шелковистые волосы и мягкие, чувственные губы в наглой ухмылке. Так глупо, случайно встретить и полюбить того, с кем тебе не суждено быть, а потом умереть из-за этой любви, что стала роковой для обоих. Даже падая с высоты двадцатиэтажного дома, я волнуюсь только о том, что и его жизнь прервётся так же нелепо и несправедливо.
Время, будто растягивается и замедляется, мне становится жарко, словно я оказалась на пляже, где-нибудь в тропиках. Это уже смерть? Где боль? Где удар? Не понимаю, что происходит. Неожиданно сильные руки обхватывают меня за талию:
— Я же обещал, что если ты упадёшь, я всегда поймаю тебя, — горячий шёпот мне на ухо, а я не могу поверить, боюсь открывать глаза. — Есения, твои волосы выглядят отвратительно, требую вернуть твой натуральный цвет.
Из моего горла вырывается смешок, распахиваю глаза, мечтая, чтобы всё оказалось правдой и вижу перед собой Люцифера, который с беспокойством во взгляде смотрит на меня. Оглядываюсь: мы парим примерно посередине дома, на уровне десятого этажа.
— Тебя выдумал мой бьющийся в агонии разум? — слабым голосом спрашиваю у мужчины.
— Я реален, как и ты жива. Всё закончилось, всё хорошо, — отвечает Люцифер, а моё тело уже ослабевает в его руках, теряя связь с реальностью.
Словно сквозь вату до меня доносится бархатистый голос, наполненный паникой:
— Есения, не закрывай глаза, слышишь? Очнись же. Я не хочу, не могу тебя потерять. Чёрт возьми, эти смертные тела такие слабые.
Парю в невесомости, кажется, вечность. Здесь так жарко, кружится голова от аромата дыма, перемешанного с нотками жгучего перца и приправленного мятой, голова лёгкая, тело невесомое, лишь умиротворение и любовь наполняют меня. Я в раю? Чувствую губы, покрывающие поцелуями моё лицо, но не могу открыть глаза.
— Девочка моя, ну же, открой глаза. Не пугай меня, — расплываюсь в блаженной улыбке.