Как оказалось многое.
Виллем в тот же вечер оказался рядом с оградой пансиона. Его медные волосы были заметны даже в тусклом свете одинокого фонаря. Он поймал меня, спрыгивающей со стены, и стиснул в своих руках так, что кости захрустели.
- Погоди! Погоди! - горячо я зашептала. - Ты с ума сошел!
- Когда увидел тебя, - подтвердил Виллем с улыбкой, опуская на землю. Я почувствовала, как вновь горят щеки. - Ты что, малышка? Тебе никто не говорил, как ты красива?
Не говорил. Я чуть не сказала этого вслух. Вместо этого я внимательно и молча взглянула на него, освещаемого только одним фонарем, и подумала о том, что когда на тебя так смотрят, можно... Да что угодно можно! Вот только мне нельзя.
- Ясно, - по-прежнему задорно улыбнулся Виллем. - Хорошая послушная пансионерка не отдается первому встречному. Но поцелуй она ему подарит, раз уж спустилась со своих Небес? Или все твои добродетели не позволят напоить страждущего?
Вот так просто я подарила свой первый поцелуй первому встречному. В голове шумело, словно я выпила стакан горячего вина. А губы горели от жадного поцелуя незнакомца. С волос сползла грубая косынка, открыв растрепавшуюся косу. Виллем сгреб ее и слегка потянул.
- Нет, прекрасная леди Сент-Клер, ты слишком невинна для меня, - он отстранился и дотронулся пальцем до моих распухших губ. - Никогда больше не дари незнакомцам то, чем одарила меня сегодня.
Возможно, так и было. Я была слишком неопытна, слишком податлива и слишком готова к тому, от чего воздерживалась всю свою жизнь, - к безрассудству.
- Страждущий насытился, да? - мне не удалось скрыть разочарования. Впрочем, мои добродетели уже возобладали над страстью, и я держала себя в руках.
- Отнюдь. Прогуляемся?
Виллем предложил с поклоном мне руку, которую я приняла, не задумавшись над тем, как изысканно это было. Я восхитилась длинными пальцами Виллема, но не задумалась, откуда эта дворянская стать и манеры, откуда взялся породистый незнакомец и зачем ему опозоренная дворянка. А стоило, стоило...
Глава 1.
За столиком в кафе академгородка при Академии Магических наук сидели две почтенные немолодые дамы и тихо переговаривались. Обе отличались скромностью и изяществом одежды, в спокойных бежевых и голубых тонах. На руках у дам красовались ажурные перчатки, на коленях покоились небольшие клатчи. Седые кудри одной из леди украшала кокетливая шляпка синего цвета с покатыми полями и небольшой цветочной гирляндой.
- Не могу поверить, что Проявитель выкрали из хранилища Академии. Кто осмелился на такое наглое преступление?
Вторая дама покачала головой, поднесла к губам небольшую фарфоровую чашечку с кофе, сделала глоток и только потом ответила:
- Не знаю, Мерида, но я бы не назвала это наглым преступлением, шокирующим, пожалуй, не больше. Все-таки Проявитель не настолько мощный источник Магии, его просто так используют на Посвящении в студенты для распределения на факультеты. Другое дело, почему из-за него возникла такая неразбериха? Вот уж не знаю!
Дама, которую назвала собеседница Меридой, вскинула голову и с силой поставила свою чашку на блюдце. Раздался мелодичный звон, но чашка не разбилась.
- При вскрытии хранилища погибло три охранника, Фелисити, поэтому неразбериха как раз понятна. Думаю, что шум поднят из-за проникновения в Академию, охрану перебили, а еще здесь и магическая защита хранилища считается одной из самых мощных в королевстве. Тот, кто это сотворил, обладает незаурядными магическими способностями. Таких людей необходимо выявлять, учитывая их склонность… - Мерида споткнулась на слове “кровопролитие” и решила его заменить на более нейтральное и менее пугающее, - … к криминалу. Как бы там ни было, где не справится Альбер, зуб даю, его поддержит, как всегда, Афина Оулдридж.
В ответ на эту тираду Фелисити поджала губы и покачала своей украшенной шляпкой головой. Ей как будто претила мысль о том, что все вопросы будет решать эта самая Афина.
- Объясни мне, Мерида, почему стоит появиться какой-то проблеме, все бросаются за решением к мисс Оулдридж? Только ли потому, что у нее нездоровое влияние на Альбера Фортескью?
Мерида сухо улыбнулась, она давно подозревала в подруге ханжу и наконец получила достоверное доказательство. Та и не должна была по существу одобрять чужие внебрачные отношения, но так откровенно высказываться на счет слухов тоже было некрасиво.