Сегодня, впрочем как и всегда, таверна была забита до отказа. Часть народа пришлось даже отправить домой, предварительно собрав им паек (пироги и бражка) и сделав хорошую скидку.
— Тинка, твой пришел. Иди обслуживай, — выкрикнула Ярина и всучила мне в руки поднос с мясом, пирогами и вином.
Под «твоим» она имела в виду Менелаоса Дэрбе. С самого начала он потребовал, чтобы его обслуживала лично я. мне было не сложно, а часто и приятно. Ведь он заставлял меня разделить трапезу с ним.
Правда, после смерти одной из «Матрешек» Лаос стал посещать таверну реже. Я даже подумала, что он был одним из ее поклонников. Но ошиблась.
— Добрый вечер, — улыбнулась я клиенту и поставила перед ним поднос, — рада вас видеть.
— Присаживайся, Ари, — получила я ответную улыбку, — отужинай со мной.
Спорить было бесполезно (уже не раз пыталась) поэтому я просто исполнила просьбу.
— Как прошел твой день? — мне предложили светскую беседу.
— Как и прошлые дни, — пожала я плечами и взяла пирожок.
— Не надумала уехать?
— Вы же знаете, что я не могу.
— Было бы желание, — пожал плечами Лаос и разлил вино.
— А как прошел ва…
— Стой! — прервал меня мужчина на полуслове.
От резкого окрика я подавилась и закашлялась.
— Извини, — смутился Дэрбе и протянул мне кружку с вином, — просто уже уши вянут слушать твое «выканье». Давай выпьем и перейдем на «ты».
Я сделала несколько глотков вина и расслабилась.
— Вот, теперь попробуй вновь обратиться ко мне.
— Как прошел твой день? — спросила я недовольно.
— Довольно скучно. Но он был скрашен ожиданием вечера.
— И что же произошло вечером? — полюбопытствовала я.
— Пока ничего, — подмигнул мне Лаос и спрятался в кружке с вином.
Я пожала плечами и расслабилась. Странный мужчина — странные слова — в моей жизни все, в последнее время, имеет определение «странное».
— НЕТ! — пронесся по залу крик хозяйки таверны. — Он мой! МОЙ!
Я взгляну на причину крика и замерла. Адрия и Прокоп не могли поделить пирожок. Оба немалой комплекции, оба любители вкусно и много поесть. Они отталкивали друг друга, ругались, обзывались и тянулись к блюду с пирожком. Я посмотрела на наш поднос, но там, увы, выпечка закончилась.
— Эй, что происходит? — крикнула я Ярине.
Она с немалым удивлением наблюдала за происходящим.
— Я заплачу за этот пирог!
— Я заплачу больше, — не сдавала позиций Адрия.
— Серебряный за пирог! — начал торг мужчина.
— Золотой! — ответила хозяйка.
— СИДИ! — рыкнул на меня Лаос, когда я собиралась вмешаться.
Я непонимающе уставилась на Дэрбе, но ничего не сказала.
— Три золотых!
— Пять!
— Золотые часы, — продолжал торговаться Прокоп.
— У тебя их отродясь не было, — выкрикнул кто-то из зала.
— ДОМ, — тут же добавил мужчина, — отдам мой дом за пирог.
— Остановите их, кто-нибудь! — обратилась я к гостям. Еще немного и они переубивают друг друга.
— ТАВЕРНА, — выкрикнула Адрия огорошив всех.
Крыть Прокопу стало нечем и он, как я думаю с отчаянья, собрал все силы и толкнул Адрию. Та не справилась со своим телом и громко упала на пол.
Довольный собой и своей победой мужчина схватил несчастный пирожок и откусил сразу половину. Он так быстро его жевал, давился, но все равно пихал выпечку в рот.
Ужас!
Народ хохотал, схватившись за животы.
Адрия вынести своего позора или обиды не смогла. Она громко закричала, покраснела и попыталась встать. Длинный подол ее платья помешал, и женщина вновь упала.
Я вскочила на ноги и замерла. Внезапно хозяйке стало не хорошо. Она схватилась за горло и начала хрипеть, словно ее кто-то душил. Сначала воздух вокруг нее словно накалился, а потом из дымки родилась жаба. Большое мерзкое земноводное с бородавками, сидело на груди Адрии и довольно двигало передними лапками. Она открывала рот, но не произносила ни звука. С каждым хрипом женщины жаба становилась больше.
Я не могла понять, почему никто не уберет это противное животное.
— Помогите, — кричала Ярина и кружилась вокруг.
«Матрешки» охали и вздыхали, плакали и кричали.
Я хотела кинуться на помощь, но не смогла и пальцем пошевелить. Меня удерживала неведомая сила. Я хотела крикнуть, чтобы согнали жабу, но из моего рта не вырвалось и звука.
Вскоре Адрия начала синеть, ее глаза закатились и… все закончилось. Женщина ослабла и затихла.