— Человеческая жизнь — самое ценное, что только может быть, — стояла на своем.
Медленно поднялась и вышла из дома. Лаос попытался меня остановить, но я убежала. Мне нужно было побыть одной и подумать.
Я медленно бродила по деревне, рассматривая домики и редких жителей. Без вины виноватые… наказанные за чужие грехи. Внутри все переворачивалось и болело.
Я и не заметила, как мне под ноги попала картошка. Удивленно рассматривая крупные клубни, пыталась сообразить, откуда они здесь появились.
— Теть, а теть, подай картоху, — окликнул меня кто-то громким басом.
Чуть поодаль, за забором, стоял высокий парнишка с рыжими вихрами и задорными веснушками, лет шестнадцати отроду. Его длинные руки прижимали к себе прохудившийся мешок, из которого и выпадали дары огорода.
— Я так старо выгляжу, что сойду за твою тетю? — незлобно фыркнула я, подбирая с земли картошку.
— Так я того…
— Чего? — передразнила я парня.
Конечно, я была старше, но не настолько же!
— Я того, из уважения, — усмехнулся парень.
— Как зовут-то тебя? — спросила я, возвращая потерю.
— Потапом, а друзья Тапком кличут.
— И много их у тебя?
— Друзей? — уточнил Потап.
— Ну не картошки же, — улыбнулась я.
— Со мной семеро.
— Не мало картошки-то?
— Да мы ж не хавать, а развлечься.
— В каком смысле?
— В костре запечем.
— А вы ее не едите после этого? — удивилась я.
— Да нет, хаваем, конечно, но важен сам процесс. Да и мамка больше картохи не
дала.
— Потапка, а можно мне с вами картошку печь? Мне, как и вам, сам процесс нравится, — напросилась я.
— А чего ж нельзя — можно, — усмехнулся парень, но придется пройти обряд посвящения.
— Посвящения? — изумилась я. — И что это значит?
— Увидишь, тетя, — усмехнулся Потап и пошел вперед.
— Вот только не нужно звать меня тетей, — наигранно разгневалась я.
— Так ты же не представилась до сих пор, — ничуть не испугался Потап.
— Тина, — представилась я.
— Угу, очень приятно.
Парень отодвинул несколько досок в заборе и придержал их пока я пролезла.
— А не страшно по чужим огородам лазить? — спросила, оглядываясь.
Слава у меня интересная, еще только воровства не хватает.
Огород мы прошли и вылезли через другой забор. Оттуда, по узкой тропинке, побрели в лес.
— Потап, а ты знаешь кто я?
— Ты с приезжим дядькой живешь, у мельницы.
— Да, но… он меня просто приютил.
— Так знамо дело, оно так и бывает, — усмехнулся Потап, отчего я смутилась.
— Это что за намеки? — строго спросила я.
— Так знамо дело… Павка из-за тебя убилась.
— Неправда! Я-то здесь причем?
— Она ж у нас больше всех по приезжему сохла, уж как только перед ним не расстилалась… а ему хоть бы что. Зато, как ты появилась, он сразу поменялся.
Раньше никто к нему не ходил, хотя всем интересно было на его житье посмотреть, а тебя он сразу в доме оставил.
Вот оно — деревенское рассуждение во все красе. Все всё знают, всё видит и блюдут. Свечки, интересно, еще не приходили держать?
— А чего интересного? — уточнила я, а то мало ли…
— Так городской же, — пожал плечами парнишка.
Встречала нас красивая березовая роща, в центре которой притаилось озерцо. Там и собиралась молодежь Клювино.
— Тапок, ты кого приволок? — грозно спросил неизвестный мне парень.
Он был невысокий, даже ниже меня, но коренастый. Короткие, еле заметные волосы, заостренные черты лица и длинный нос, делали его похожим на ежа.
— Картошку, — ответила я за Потапа, складывая руки на груди.
— Не горячись, Ёж. Нормальная тетя, то есть Тина.
— Болотная? — явно выводил меня из себя малолетний гаденыш.
— Это зависит от обстоятельств, — пожала я плечами.
— Чего пришла?
— Картошку печь, — честно призналась я.
Признаться честно, сама не понимаю зачем пришла. Как-то само собой получилось.
— Ты хоть знаешь куда пришла и к кому? — продолжал свирепствовать Ёжик.
— Расскажешь, узнаю, — пожала я плечами.
— Остынь, — прервала нашу пикировку девушка, обращаясь к парню. Она чем-то неуловимо напоминала Ежа, но была гораздо симпатичнее.
— Лютик, не лезь. Мало нам предателей, так еще и шпионы лезут.
— Ого, ты прям вояка, — усмехнулась я.
— Жить захочешь, не таким станешь, — безрадостно ответил Ёж, пряча за собой девушку.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.