Не будь у меня способностей, я бы и вовсе ничего не заметила. Видимо, так это и работало, иначе “тень” бы не сумела пробраться мимо слуг и охраны.
— Пришел за мной? — голос моего отца прозвучал хрипло и тускло.
Тень качнулась вперед, мгновенно преодолевая половину кабинета до края отцовского стола.
— Ты сам виноват. — Даже голос тени был изменен, звучал неестественно, будто из глухой трубы. — Я просил не вмешиваться в мои планы.
— Твои планы? Это ты вмешался в мои, — отец усмехнулся и потянулся ко второму ящику стола, доставая оттуда револьвер. — Я изначально сказал, что этой свадьбы не будет, иначе я расскажу всем…
— Заткнись! — всколыхнулась тень, и отец расхохотался:
— Ты даже сейчас, когда никто не слышит, боишься, что я могу произнести вслух твой секрет.
— Я лишу тебя всего, — прошипела тень, вытягивая вперед руку с чем-то длинным — тростью, догадалась я, — со светящимся красным набалдашником и коснулась ею завещания.— Города, власти, дочери… А ведь сейчас она наверняка едет сюда навестить папочку!
Отец попытался остановить тень, но та придвинула документы к себе, буквально пригвождая отца концом трости к стулу и не давая ему пошевелиться. Красный камень при этом вспыхнул так ярко, что едва не ослепил меня.
Еще один артефакт.
— Любопытно, — произнесла тень, складывая документы и пряча в складках тьмы. — Пожалуй, заберу их себе на память. Будет весьма и весьма любопытно посмотреть, что из этого выйдет.
— Что ты задумал? — хрипя и задыхаясь, спросил отец. Трость явно не давала ему даже возможности пошевелиться.
— Как и обещал. Лишу тебя всего… Титула, жизни и дочери. Она умрет, и никто даже не узнает об этом. Я ведь не ошибусь, когда скажу, что никто не знает ее в лицо? А потом найду сговорчивую девицу, которая сумеет сыграть ее роль.
— Ты не посмеешь!
— Считай, уже посмел.
Тень убрала трость, но уже в следующий миг схватила нож со стола отца и метнула ему в грудь.
От вскрика меня удержали лишь собственные руки, которыми я зажимала рот, боясь даже дышать.
Тень же развернулась, покинув кабинет, и даже двери за ней закрылись точно так же, без шума.
— Отец… — я вывалилась из-за занавеси, запутываясь в ее полах, и что есть сил поспешила к все еще живому отцу.
Нужно зажать рану, чтобы остановить кровь.
— Я позову врача, — зашептала я, подскакивая и пытаясь закрыть рану руками. — Тебе помогут.
— Нет… молчи, — рука отца накрыла мою и отвела в сторону от раны. — Он может вернуться, а у тебя мало времени.
— Кто это был? Мы можем позвать охрану, гвардейцев, полицию… Папа…
Я всхлипнула, а он закашлялся и вцепился в мою руку столь сильно, что мое сердце сжалось в тисках боли.
— Беги из города, — на последнем издыхании произнес он. — Иначе ты следующая. И не верь никому.
Глава 4
Карета продолжала трястись по извилистой дороге и ухабам. Это для задницы Кроули только начало поездки, для меня же дорога будто никогда и не заканчивалась. От выезда из деревеньки до Локшера, а теперь в столицу — в экипаже с убийцей.
Я вспомнила тень из кабинета отца, укравшую бумаги на мою жизнь. Вполне возможно, что сейчас завещание было где-то совсем рядом, а я просто не могла его достать.
И еще эта чертова трость. Я смотрела, как Кроули вертит ее в руках, помнила, что сделал артефакт с моим отцом, и уговаривала себя — лучше не глупить.
Месть — блюдо, которое подают холодным и с кровью. С кровью этого подонка, разумеется.
— Вы опять странно на меня смотрите, аббатиса, — произнес лорд.
— Возможно, это мой обычный взгляд на жизнь, — парировала я.
— Слишком уж злобный для представительницы самого миролюбивого монашеского ордена.
Я опустила глаза. Неужели все настолько очевидно? И тем не менее отвечать пришлось:
— Уверена, это лишь игра света. Либо происки дьявола, чтобы настроить вас против меня. А вы, напомню, должны мне доверять, лорд Кроули.
— Без сомнений. Кому, как не вам, благочестивая аббатиса. Между нами определенно не должно быть секретов. К слову, можно ли вопрос? Он волнует меня с самого начала поездки.
— Задавайте, но помните, — я простерла указательный палец вверх. — Это вы должны исповедоваться Богу в моем лице, а не наоборот.
— Что вы, преподобная аббатиса. Я ни в коем случае не претендую на лицо Бога, ни в вашем, ни в чьем-либо другом лице. Мне просто любопытно, а сколько вам лет?
Так и знала, что с этим могут быть проблемы. Даже мои далекие от религиозного быта познания подсказывали, что для монашеского чина аббатисы я выгляжу слишком молодо. Даже более чем слишком, и мой истинный возраст в девятнадцать лет озвучивать нельзя ни в коем случае.