Вскоре все было готово и меня попросили стать в центре пентаграммы. Драконы притихли как никогда, все сидят, смотрят, даже Тлен и тот не спит.
— Ничего не делайте, не колдуйте, просто стойте и постарайтесь ни о чем не думать. Хотя бы расслабиться, — попросил Ларион. Я кивнул и началось.
Стоявшие по кругу ученики забубнили какую-то мантру, взметнулись ввысь из пентаграммы какие-то кольца. Я не чувствовал ничего и как советовал Архимаг, старался не думать. Но это получалось плохо, мысли подобно испуганным мышам метались по сознанию. Страх сменялся гневом, гнев усталостью, усталость переходила в любопытство, и все это сопровождалось мыслями в духе: «А что, если?» или «А вдруг?», еще был вариант «Какого черта, Арк, соберись!».
Ритуал тянулся. Я стоял столбом, так ничего и не почувствовав, а вокруг меня вращались кольца света издавая тихое гудение. А затем, они просто растворились, без всяких дополнительных вспышек. Вот они есть, а вот они очень быстро растворяются. Ученики выдыхают, а вот Архимаг пошатнулся.
— Прошу… за мной, — устало, шаркая ногами по полу, старик поплелся в кабинет, я последовал за ним.
Прикрыв дверь от учеников, Ларион заговорил:
— Боюсь, у меня для вас плохие новости, господин Арк.
— Не тяни душу, закопаю, — вырвался из моего горла рык. Старик прошел к своему креслу, и устало в него упал, предлагая мне сесть напротив, но я предпочел постоять.
— У вас нет разграничения на ядра души. Мы не заметили ничего лишнего, лишь единый… объект. Одно, очень большое ядро души. Сильное. Нерушимое. Но цельное. А это значит одно из двух, либо объекты о которых вы говорили, уже прижились, и вы не можете даже отделить их от своего «я», либо они сокрыты внутри вас и разделяют с вами одно ядро.
— И что это значит?
— В таком случае, есть лишь два пути. В первом произойдет слияние. Мне пояснять что это значит?
— Нет. А второй вариант?
— Во втором придется разбивать само ядро души, но вероятность благополучного исхода равна нулю. Будь вы цельным, единственным, тогда бы это привело к так называемой резервации осколка, который можно было бы спрятать, и он уберег бы вас от окончательной смерти. Но так как с ваших слов внутри вас есть иные… субъекты, то это приведет к тому, что как бы ядро не делилось, вы будете делится равномерно и каждая частичка будет нести равную часть иного субъекта что выльется в бесполезное деление ядро до его уничтожения.
— Значит… теперь я либо умру навсегда, либо соединюсь с остальными? — шепчу одними губами, сухим безэмоциональным голосом. Все на что я смел надеяться, все рухнуло в один миг.
— Нет, все несколько хуже. Вы не умрете, господин Арк. Вы либо развоплотите саму свою суть, либо сольетесь в единое целое.
— …
— Да…
— Спасибо.
— Не стоит. Вон ваше золото, — указал старик на появившийся в кабинете сундук. Пасс рукой, и монеты исчезают.
— Всего доброго.
Не слушая ответа, я подошел к окну, поднялся на подоконник, и просто выпрыгнул наружу на ходу разворачивая крылья. И так летел. Небо, оно… успокаивает. Помогает, как бы это не звучало, голове проветриться, это я уже понял на практике.
«Ты знал, это», — не спрашивал, а констатировал я.
«Да».
«Вы все знали…»
Но в ответ тишина.
«Почему?»
«Ты бы не поверил. Скорее бы впал в истерику, что для нас всех чревато. Поэтому мы промолчали», — спокойно ответил Гор.
«Ну вы и…»
«Ты сам дотронулся до кристалла», — напомнил Гай, а я… я замолчал, понимая что они правы. Сам виноват. Сам полез, вот и платить теперь пора.
Тем временем в академии
Архимаг стоял у окна и смотрел в след улетающему существу, сжимая в руке оставленную им склянку.
«Дракон… боги, объединение сущности… неужели это они?» — вертелось в его голове.
— Господин, почему мы позволили уйти этому чужаку? — привлек внимание архимага один из учеников. — Его же можно посадить в клетку и пустить на опыты, как интересный обра…
— Сопляк! — вспылил архимаг отвесив эльфу пощечину, да так, что тот шлепнулся на пол. — Я слишком долго жил чтобы не понимать, кто кого пустит на опыты. Он не тот кем кажется. И вообще, забудьте обо всем что увидели. К нам никто не приходил. Ничего не говорил. И никакого ритуала мы не проводили. Клинитесь жизнью и магией, что никогда не разгласите ничего, даже если вас спросят сами боги!
В разнобой, пораженные ученики начали клясться. А архимаг… он посмотрел туда, куда улетел дракон.
— В мире грядут большие перемены, и будет очень хорошо, если они нас не коснутся.
Эпилог
«Историю пишут победители. Но кто сказал что побежденный не может вернутся и периписать написанное на свой лад»
Семь бывших Грехов
Проветрив голову и успокоив первый порыв, я добрался до какого-то человеческого города. Город напоминал помесь сборных кварталов из разных государств, а значит я добрался до земель торгашей — Залании. Спустившись неподалеку, убираю крылья и остаток пути преодолеваю уже пешком.
На всем протяжении пути, драконы внутри меня молчали, молчал и я не желая слушать этих… этих… «Цензура». Добравшись до ворот, прохожу через них весьма радикальным образом: на попытку взять налог, взмахом руки накинул на стражу гипноз.
«Трактир, где трактир, мне нужен трактир», — кручу мысль, старательно выискивая взглядом необходимое заведение, благо нос работал исправно и найти ароматы еды для меня в моем нынешнем положении не составит совершенно никакого труда.
Так, налево, прямо, направо, еще раз налево, иии, да. Моему взору предстал небольшой двухэтажный очень хорошо ухоженный по человеческим меркам трактир. Над широким входом, красовалась гордая вывеска с изображением воина с щитом и мечом в стойке «ровно», а под картинкой надпись: «Воин».
Заглянув внутрь, осматриваю убранства. Народу немного, но на вид все прилично, в воздухе нет ароматов пота или иных неприятных запахов. Тут взгляд цепляют пара магических освежителей под потолком. Хмыкнув, прохожу за крайний столик в углу трактира.
Не проходит и полминуты как рядом со мною словно по волшебству возникает симпатичная разносчица — полукровка. На голове симпатичные ушки, шелковистая шерстка, кошачий хвостик, в руках записной блокнотик.
— Мррр, добррого дня господин, что пожелаете? — навострив ушки и виляя туда-сюда хвостиком промурлыкало это чудо. И вот смотрю я на неё, и настроение как-то оживать начинает. Очень милая девушка.
— Алкоголя пожалуйста. Что у вас есть самое крепкое?
— Мрррр, у нас много что есть, господин. Мррр, есть ром зверолюдей. Есть крепкие вина. Мррр, даже можем найти коньяк, но он будет очень дорогим.
— Неси, милая.
— Что именно?
— Все неси, — от моей просьбы улыбка полукровки спала а на личике отразилось изумление.
— Мрррр. У господина будет компания?
— Нет. Просто принеси и все, — и уже мысленно: — «Нод, дай кошель».
«Но…»
«Я кому сказал?» — я не рычал, говорил спокойно, даже слишком спокойно.
Вместо ответа, мой кошель заметно потяжелел. Судя по ощущениям, Нод забил его серебром и несколькими золотыми. Вынув небольшой мешочек из нагрудного кармана, кладу на стол перед разносчицой.
— Вот. Без сдачи.
И так удивленно распахнутые глаза стали еще шире, стоило девушке в заглянуть в узелок.
— Мррр, но господин! — воскликнуло это чудо с возражением. — Мрр, это слишком много. Я не могу взять столько.
— Вот поэтому и даю. Бери.
— Спасибо господин…
Взяв деньги, девушка покраснела, улыбнулась и прижав ушки убежала на кухню.
«А она милая», — подметил Хорт.
«Угу».
«Может перестанешь обижаться?» — спросил Вист.
«Нет».
«У тебя ведь все-равно не выйдет напиться».
«Но я попытаюсь».
Через несколько минут у меня на столе выстроилась целая колонна из разного рода алкоголя. Тут же, кроме алкоголя на столе нарисовалось первое, второе блюдо, и закуска. На мой немой взгляд, все также улыбаясь разносчица пояснила: