Отец Арсений не сомневался, кто будет первым избран на этот престол…
Олег тоже не понимал своего товарища, который спас его когда-то от неминуемой гибели. Он пытался уговорить его, но Кухулин, улыбнувшись, сказал:
– Я вам больше не нужен.
– Кух, что ты такое буровишь… – попытался возразить Олег.
Кухулин поднял руку и устало произнес:
– Ты не поймешь. У Достоевского, был такой писатель, в «Братьях Карамазовых» есть глава о Великом Инквизиторе… так вот, я вам больше не нужен. Я ведь мутант. И главная моя мутация не в теле, не в черном наросте вдоль позвоночника. Главная мутация здесь, – и Кухулин стукнул себя в грудь, – в душе. Что-то случилось со мной после Катастрофы. Я не могу быть простым человеком. Одержать победу и тянуть на себя одеяло, пожинать лавры, нет, это не для меня. Вы ведь все привыкли к маске святого Эрнесто, и если я ее сорву с себя, вы не увидите за ней Человека, а другую маску на моей физиономии вы лицезреть не захотите, поскольку привыкли к старой. И значит, рано или поздно вы попытаетесь убить меня.
Олег непонимающе завертел головой, но Кухулин не захотел больше ничего объяснять. Олег хотел обнять на прощание Ленору, но та отстранилась; на него, на Вазгена и на Ирму она смотрела, как на предателей. Что ж, Кухулин уходил, а проблем в Новомирье от этого не убавлялось: слишком много прав у общин, слишком много «бывших» гуляет на свободе, слишком много себе позволяет отец Арсений, да и Вазген как-то скурвиваться начал… видно придется опять закатать рукава…
А в вечернем воздухе тоскливо распелись странные фосфоресцирующие насекомые, будто выводя печальную мелодию, которую когда-то, в день гибели мира, услышал в своем плеере Арсен Колеев:
Aquí se queda la clara
la entrañable transparencia
de tu querida presencia
comandante Che Guevara.
Солнце покидало Новомирье, и вслед за ним уходил святой Эрнесто и его верная спутница. Страна Десяти Деревень постепенно погружалась во тьму…
ВОЙНА ВО ВРЕМЯ ПИРА
История Четвертая, злободневно фантасмагорическая, из которой вы узнаете, как подобает мужественно умирать за веру, короля и отечество и как блистательные сеньоры благодарны своим подданным за сию жертву
На холме, высоком и протяженном, были расставлены столы, ломящиеся от многих яств и напитков. Два великих правителя – король и халиф – со своими свитами с разных сторон поднялись на него.
– Я приветствую вас, досточтимый властелин Востока, – с достоинством произнес король.
– Да продлит Всевышний ваши дни, могучий повелитель Запада, – с неменьшим пафосом ответил халиф.
– Что ж, можно присесть и начать наши переговоры, – сказал король.
– Разумеется, – одобрил предложение халиф.
– Музыку! – закричал один из пажей.
– Танцовщиц! – закричал второй.
– Вина, великим властелинам мира! – закричал третий.
– Э… нет, – возразил халиф, – я вино не пью, мне что-нибудь попроще, мне подайте сок, выжатый из двадцати трех фруктов.
– Любимый напиток, благороднейшему повелителю Востока! – поспешил исправиться третий паж.
Заиграла негромкая, развевающая тоску музыка, в такт ей начали танцевать юные девы, а король, подняв кубок, провозгласил:
– За мир и процветание наших домов!
– За дружбу и согласие! – поддержал тост халиф.
– Н-да, – задумчиво протянул король, когда полностью осушил кубок, – согласитесь, любезный, это место идеально для нашего общения. Птички в небе, травка, воздух свежий, не то что в каком-нибудь замке. Здесь атмосфера совсем другая…
– И главное, – халиф поднял вверх палец, – отсюда превосходно видно поле битвы.
– Да, – согласился король, – это очень важно. Воочию понимаешь, какой груз ответственности за судьбы народов лежит на наших плечах. Понимаешь, что мы должны оправдать доверие подданных своих стран.
Халиф кивнул головой, и оба правителя посмотрели вниз.
А внизу раскинулась широкая долина, по обе стороны которой расположились две огромные армии. И среди тысяч и тысяч воинов, на переднем краю одного из войск на могучем коне восседал старый рыцарь. Он многое повидал на своем веку, он участвовал в сотнях походов, он потерял лучших друзей на этой бесконечной войне, он знал цену жизни и не раз заглядывал в глаза смерти. И рядом с ним находился его оруженосец. Совсем еще юный и неопытный. Ему впервые предстояло встретиться лицом к лицу с врагами его величества. И глаза юноши горели огнем предвкушения, и тонкие пальцы его дрожали.