– А кто это там поднимается на холм? – прервал размышления короля халиф.
– Не знаю… – король прищурился, – кажется, это один из воинов моего войска. Надо же! Подумать только, единственный, оставшийся в живых после сражения. Это ведь настоящее чудо! Значит, все-таки я выиграл пари!
– Протестую, – сказал халиф, – один в поле не воин.
– Протест принят, – вынужден был согласиться король.
Через десять минут старый рыцарь, опираясь на булаву, тяжело дыша, с налитыми кровью глазами предстал перед двумя величайшими владыками этого мира.
– Кто ты, о храбрый рыцарь? – спросил его король. – Назови свое благородное имя.
Старый воин, осмотрев безумным взглядом богатство столов, хрипло проревел:
– Ради чего?
– Извини, рыцарь, но я не понимаю твоего вопроса, – отхлебнув вина из кубка, король улыбнулся, – я желаю представить тебя к награде. А за твою храбрость пожаловать тебе поместье в районе…
– Ради чего? – снова прорычал старый воин, и глаза его, казалось, сейчас с треском разорвутся.
– Бедный рыцарь, – пожалел его король, – ты, видимо, обезумил от жаркой схватки. Прими же сей кубок вина из рук самого величества…
– Ради чего! – остервенело взвыв, старый воин, замахнувшись булавой, со всей мощи обрушил ее на стол, отчего тот, дико заскрипев, переломился надвое.
– Стража, убить негодяя! – вскрикнули одновременно халиф и король.
В то же мгновение два десятка стрел вонзились в тело старого воина. Рыцарь застонал, сделал шаг вперед и рухнул на переломленный стол.
– Какое варварство! – возмутился халиф. – Какое непочтение!
– Дикость! – прошептал побледневший король. – Черная икра, вазы из богемского стекла, скатерти из китайского шелка, стол из ливанского кедра – все насмарку… Многоуважаемый халиф, я прошу прощения за эту отвратительную выходку одного из моих вассалов. Обещаю, впредь подобные инциденты не повторятся.
– Извинение принято, – радушно произнес халиф. – И в целях продолжения нашего сотрудничества я предлагаю переместиться в мой шатер для подписания договора о продаже вам очередной партии земляного масла. А после, я вам обещаю, лучшие рабыни из моей свиты специально для повелителя Западной империи непревзойденно исполнят танец живота.
– А час и место новой битвы с увеличением ставок в нашем пари, думаю, мы обговорим позже, когда уладим в своих странах незначительные препятствия для продолжения дальнейшего конструктивного диалога.
– Разумеется.
Халиф и король обменялись крепкими рукопожатиями.
ГОРЧИЧНОЕ ЗЕРНО
История Пятая, не по-детски сказочная, в которой повествуется о том, как маленький мальчик вообразил, что с помощью одной только силы веры он сумеет остановить нашествие армии беспилотных танков на родной город
Детям войны посвящается…
Мальчик проснулся. Только что он был счастлив, бежал по невероятно зеленой траве, залитой мягким светом, и звонкий смех его, отражаясь от умиротворяюще голубого неба, перемежевывался со всхлипами отчаянной радости – так хорошо было здесь: свежо, уютно и безопасно.
Но мальчик открыл глаза и увидел обгоревшие ошметки обоев и черные кляксы гари на плохо отштукатуренной стене, и тут же ощущение безопасности безвозвратно испарилось, он вскочил с дырявого грязного матраца, бросил на него полный горечи взгляд. Ветхая пожелтевшая ткань, расслаиваясь, бугрилась и дурно пахла – ни уюта, ни свежести.
Мальчик смахнул слезу и вместе с ней – остатки чарующего сна, теперь ему захотелось по-настоящему разрыдаться, но он этого не сделал, потому что нечто жуткое заставило его втянуть голову в плечи. Что-то непонятно страшное буквально висело в воздухе, и давило всей своей незримой массой на хрупкое детское тельце. Мальчик затравленно осмотрелся…
Огромная дыра в стене. Она была уже здесь неделю и не могла его испугать, выбитым стеклам и кое-как закрытым мятым картоном окнам было и того больше – целый месяц. Потемневший от копоти потолок теперь казался привычным и почти родным. Что же тогда его могло так насторожить? Что?
Мальчик прислушался и вдруг понял: тишина – вот что его действительно испугало. Не было пулеметных очередей, не плевались яростью зенитки, не ухали реактивные установки, не ревели ракеты и не свистели мины. Но главное, не слышались тихие стоны в дальнем углу за шкафом.
Мальчик, содрогнувшись, тихо-тихо прошептал:
– Мама?..
Ему никто не ответил, и неожиданные слезы застлали глаза.
– Мама… – чуть громче повторил он.
И снова – молчание. Тогда, немного помешкав, нетвердой походкой мальчик двинулся к облупленному шкафу, за которым стояла старая скрипучая кровать. Пол издавал резкие противные звуки, будто визгливо посмеивался, и с каждым новым шагом ноги его, наливаясь свинцом, тяжелели, а сам шкаф с сорванной с петли покосившейся дверью угрожающе надвигался.