– У вас восхитительная коллекция, граф. Но откуда вы так хорошо осведомлены об истории всех драгоценностей? Неужели у вас нет ни одной загадочной вещи, историю которой вы не знаете?
– Конечно, есть, - улыбнулся Пржевецкий, - Скажу больше: у меня есть драгоценности, имеющие магическое происхождение и обладающие волшебными силами. Я держу их отдельно от остальных.
С этими словами он подошел к стене, задрапированной тяжелым матовым шелком, и что-то нажал в складах драпировки. Вслед за этим картина, висевшая на стене между двумя кусками ткани, сдвинулась в сторону, открыв небольшое квадратное отверстие в стене. Граф бережно вынул оттуда серебряную шкатулку. Он поставил ее на стол и осторожно открыл: внутри на бархатной подушечке лежало несколько украшений. Одним из них была Анина брошь. Макс с облегчением вздохнул: сапфир нашелся.
– С этими камнями связаны странные туманные легенды, - сказал граф, любовно перебирая драгоценности, - О них почти ничего неизвестно, и мне пришлось перечитать очень много старинных книг в поисках хоть каких-то упоминаний.
– Чем же замечателен этот сапфир? - спросила Аня, указывая на свою брошь.
– К сожалению, сударыня, местный жулик, который мне его продал, сказал лишь, что камень принадлежал древнему колдовскому роду и обладает якобы волшебной силой. Ни что это за сила, ни имя рода я узнать не смог.
– Он великолепен! - воскликнула Аня, - Этот камень затмевает все мои драгоценности! Ах, любимый, если бы ты мог купить мне что-то подобное!
Макс решил, что пора заканчивать затянувшийся визит. Он поговорил еще несколько минут, всячески пытаясь отвлечь внимание от последнего экземпляра коллекции, затем сказал:
– Поздравляю вас, граф, вы собрали драгоценности, достойные сокровищницы любого монарха. Нам было очень приятно познакомиться с вами, но - увы - пора откланяться. К сожалению, мы не сможем пригласить вас к себе: нам пришлось остановиться на постоялом дворе, а завтра вечером мы уезжаем - моя жена хочет непременно увидеть знаменитые леса Славии.
Они долго прощались с графом, раскланиваясь и уверяя друг друга в исключительной приятности знакомства, причем на лице хозяина было написано искреннее сожаление, вызванное, как Макс подозревал, скорее расставанием с Викторией, которая, скромно потупившись, стояла поодаль.
Наконец, распрощавшись, путники выехали из ворот замка и направились к постоялому двору. Гольдштейн встретил их нетерпеливым восклицанием:
– Ну как, сработало?
– Не притворяйтесь, Лев Исаакович, - сердито ответила Виктория, сдергивая ошейник, - Вы ведь прекрасно все рассчитали заранее!
– Тогда будем ждать, - довольно ответил Гольдштейн.
Макс прошел в свою комнату, где его ждал разобиженный Роки:
– Почему меня не взяли?
– В каком качестве? - уточнил Макс, - Для охотничьей собаки ты мелковат, а для любимой левретки - крупноват.
Он улегся на кровать и примирительно обнял пса. Тот немного посопел и уснул. Макс тоже закрыл глаза и тут же провалился в сон, утомленный напряжением вечера.
Глава 34.
Утром его растолкал Гольдштейн:
– Вставай, скоро Пржевецкий приедет!
– Лев Исаакович, а что вы сказали такого, когда отвозили письмо с просьбой о встрече? - сонно поинтересовался Макс, - Он нас встретил прямо как особ королевской крови!
– Это и сказал, - хмыкнул Гольдштейн, - Путешествующие инкогнито августейшие особы.
Макс поднялся с кровати, оделся и спустился к завтраку. Девушки уже сидели за столом. Виктория сердито хмурилась, всем своим видом показывая, как недовольна происходящим.
– Быстро завтракай и переодевайся! - сказал Гольдштейн, не обращая внимания на ее грозные взгляды, - Скоро граф приедет по твою душу, ты должна быть в образе.
Он оказался прав: вскоре после завтрака, как только девушки ушли в свою комнату, на постоялом дворе поднялась легкая суматоха. Прибежала раскрасневшаяся хозяйка и доложила:
– Вас там ищут… его сиятельство граф Пржевецкий, - и заискивающе поклонилась, видимо, пораженная знакомствами своих постояльцев.
Макс спустился в трактир и застал там графа, озадаченно разглядывающего непритязательную обстановку. Тот обернулся и сказал:
– Я приношу свои извинения, граф Гриндейл, за то, что не предложил вам свое гостеприимство. Если бы я подозревал, в каких условиях вам пришлось остановиться, мой скромный замок был бы к вашим услугам!
– Я - бывалый путешественник, - ответил ему Макс, - А моя супруга считает своим долгом разделять со мной любые трудности. Но я благодарю вас за столь любезное предложение. Что привело вас ко мне?
Пржевецкий замялся, не зная, видимо, как начать щекотливый разговор. Затем, внезапно решившись, произнес:
– Скажите, граф, вам очень дорога ваша рабыня, Виктория?
– Мне - нисколько. Скажу больше, она меня даже раздражает - уж очень у нее взгляд непокорный. К тому же у нас на родине - в Сассии - рабства нет. Но жена купила Викторию в Восточном Эмирате, и очень привязалась к ней. С тех пор девица следует за нами повсюду. Приходится терпеть. Каприз женщины - это святое, вы же понимаете.
– Быть может, вы согласитесь продать ее мне? Я заплачу любую цену, - голос графа Пржевецкого задрожал, выдавая его страстное желание заполучить девушку.
– Вряд ли… - задумчиво протянул Макс, - Супруга не согласится. Вы лишь расстроите ее этим предложением.
Пржевецкий кусал губы, не в силах расстаться с мечтой о темнокожей красавице. Было видно, что он судорожно придумывает способ завладеть ею. Наконец он сказал:
– Я заметил, что ваша прелестная супруга неравнодушна к сапфирам?
– Да, - улыбнулся Макс, - Мы покупаем их везде, где можно найти интересные экземпляры. Конечно, самые лучшие вещи остались в нашем родовом замке, но и те, что жена взяла с собой, тоже весьма недурны, как вы считаете?
– И все же вряд ли на свете существует сапфир, равный по ценности тому, который я вам показывал! - горячо воскликнул граф, - И ваша супруга вчера это заметила!
– Да, - осторожно согласился Макс, - Она что-то такое потом говорила…
– Я отдаю камень в обмен на девушку! - глаза Пржевецкого лихорадочно горели, - Прямо сейчас!
Макс решил больше не тянуть время и сказал:
– Я спрошу у графини. Вы же понимаете, что решить это может лишь она. Вам придется подождать здесь, граф. Я приношу свои извинения.
Он начал неторопливо подниматься по лестнице. Исчезнув из поля зрения графа, Макс повел себя совсем по-другому. Он огромными скачками, перелетая через две ступеньки, понесся к комнате девушек.
– Надевай ошейник, скоро твой выход, - сказал он Виктории.
Выждав полчаса, он снова спустился вниз. Граф нервно мерил шагами трактир, не в силах остановиться ни на секунду. Увидев Макса, он нетерпеливо дернулся.
– Я поговорил с женой, - медленно начал Макс, - Сначала она не соглашалась. Но я постарался убедить ее, сделав это в благодарность за ваше милое гостеприимство…
– Она согласна, или нет? - весьма невежливо перебил его Пржевецкий, не в силах больше ждать.
– Да, мне удалось ее уговорить. Я жду вас здесь, привозите камень, и я отдам вам девушку.
Даже не попрощавшись, граф вылетел из трактира. С улицы послышался лошадиный топот: влюбленный, не медля ни секунды, помчался в свой замок за сапфиром.
Он вернулся в трактир через час, держа в руках небольшой сверток. Развернув его, граф извлек квадратный сафьяновый футляр и протянул его Ане. Та открыла футляр и внимательно изучила брошь.
– Все в порядке? - шепотом спросил Макс.
Аня молча кивнула и отошла в сторону. Макс поднялся наверх, и за руку вывел Викторию, снова наряженную в восточную одежду. Девушка по-прежнему смотрела в пол, демонстрируя полную покорность. Лицо графа просияло:
– Коханая моя! - нежно проговорил он, прикасаясь к тонким пальцам Виктории, - Пойдем домой! Я наряжу тебя в лучшие шелка и бархат, надену на твою шейку бриллианты, а этот ошейник мы снимем!
– Подождите, граф, - остановила его Аня, - Я хочу подарить Виктории коня, на котором она ездила. Девушка очень его любит.