Оказавшись внутри особняка, герцог никак не мог сфокусировать зрение, глаза, обожженные ярким светом, непонятного происхождения горели изнутри, не давая Королю окончательно прозреть, очертания дома плыли в глазах, двоясь в сознании.
- Редженальд! – крик супруги показался оглушительным, прозвенев в сознании раскатом грома.
- Изабелл!? – герцог рванул с места, основываясь на чутье, заключив в свои объятья жену, чувствуя на своих руках её кровь, - моя любовь, что с тобой!?
Руки графа медленно покрывались алым окрасом крови, любимой жены, той женщины, с которой он прожил столько счастливых веков. Он гладил её по каштану волос, целовал лицо, шею, руки, а её голос становился всё тише и тише, в угасающем пламени жизни, он слышал лишь одну фразу, его глаза наполнялись алыми слезами, впервые в жизни герцог не мог бороться с отчаяньем.
- Ловушка, это ловушка. Я так люблю тебя… - её слова утихли, и крик отчаянья пронёсся по особняку, проникнув во все его уголки, заставив сжаться всё от отчаянья и боли, что душили в этот миг Короля.
- Моя любимая, моя дорогая, за что, за что, нет, не оставляй меня, молю, моя жизнь твоя, я не смогу без тебя. Нет, Изабелл, молю, открой глаза, нет, нет, нет… - герцог лежал рядом с холодеющим телом своей жены, алые слезы окропили его лицо, он старел на глазах, казалось невластные над ним годы, теперь обретали силу.
- Ах ты, негодяй!! Явись передо мной! Раз вызвал меня на поединок, не будь трусом! – герцог рванул с места, в глазах от слёз и боли всё померкло, Король ослеп, он не видел перед собой ровным счетом ничего, но острый слух улавливал теперь каждое движение, малейший шорох.
- Мой старый, старый друг Редженальд посмотри на себя, как ты жалок! – надменный тон, таивший в себе столько злости, что хватило бы на армию солдат, принадлежал никому иному, как Альфреду. Вампир стоял на ступенях перед герцогом и нагло улыбался, клыки значительно выросли в предвкушении расправы.
- Альфред? Ты!? Как же я не догадался, что за всем этим стоишь ты! Именно ты вынудил меня спрятать моих племянниц, именно ты! Мерзавец! Я убью тебя! – герцог кинулся на звук его голоса, но граф легко увернулся от его нападения. Король ослаб.
- Ты слаб, мой друг, я всегда подозревал, что часть твоей силы в этой надменной ведьме, которую ты любил! Да! Именно любовь давала тебе сил! Её любовь! И теперь, когда древняя магия растерзала её, больше нет той силы, той мощи, что питала тебя все эти столетия! И ты слаб! – смех, Альфреда, болью отозвался в отчаянно бившемся сердце Короля.
- Замолчи! – Король предпринял новую попытку атаковать, но вновь неудачно, пролетев мимо на какие-то жалкие миллиметры, он зарычал от злости, его зубы увеличились, герцог принялся биться насмерть. Жизнь его девочек, вот за что стоило бороться, и он собирался биться до конца.
- Ты жалок, Редженальд. В эту ночь я убью тебя, а потом завладею замком, твои племянницы, уже мертвы, они смертны и дело времени прежде, чем я отыщу их.
Клыки герцога молнией пронеслись по шее Альфреда он едва успел отскочить, но кровь засочилась из раны, резкой болью пронзив неожидающего нападения графа. От неожиданности он потерял контроль над ситуацией, и был сбит с толку. Герцог же прерывисто дышал, его глаза плавились. Древняя магия, боль утраты разъедали его плоть. Король понял, что эта ночь последняя в его жизни, и он должен приложить все силы, чтобы его родные были в безопасности.
- Что Альфред, не ожидал? Ты хоть и стар, как я, но твоя безрассудная ярость и злость мешают тебе мыслить трезво, это ты жалок и омерзителен, и сегодня ты умрешь вместе со мной! – герцог бросился на него.
В кубаре тел, они летали по особняку, пытаясь, разорвать друг друга. Если бы герцог не потерял часть своих сил, у Альфреда не было бы никаких шансов. Редженальд в очередной раз скользнул по шее графа, на этот раз удачнее зацепив его, вырываясь, он с силой отбросил ослабшего Короля, и тот кубарем пролетел до бетонного пола, неудачно приземлившись, герцог сломал ногу. Альфред приземлился на пол, держась одной рукой за шею, кровь неумолимой нитью струилась, сквозь его пальцы. Он был бледнее обычного, глаза наполнились страхом, Король, лишенный части своих сил, по-прежнему не сдавался. Вот и сейчас корчась от боли, таща за собой сломанную ногу, он смотрел на него не видящим взором, и словно, прожигал графа изнутри, Королевская кровь не знала поражений, и сейчас умирающий вампир, всем своим видом показывал, что так просто он не сдастся.