Сначала ничего не происходило, и он уже было подумал, что план ведьмы не сработал, тогда он расслабился еще больше, и стал наслаждаться напитком, постоянно играя и меняя его вкус. Когда он повис вниз головой, он совершенно не понял, только кровь разлилась везде, где только можно, и тут произошло то, что никто не ожидал. Даниэль закричал так, будто увидел самое страшное чудище на свете, крик был просто оглушающим. Джен всерьёз подумала, что после оглохнет, да и не она одна так подумала.
За ноги его держал призрак по имени Джо, а под головой разливая бутыль, летал Астар, самый неадекватный из парочки. Крик Даниэля, надо сказать, на них подействовал, и оба призрака, от удовольствия проделанного зависли, потеряв бдительность, чем и воспользовалась Дженнифер.
- Ату, мои хорошие! – она вытянула руку, в которой лежал какой-то амулет.
Вещь, лежавшая в её руке, ярко засветилась, и призраки, как зомби приземлились у её ног, Даниэль же благополучно приземлился на кресло, совершенно не пострадав. К нему, подошел Кристиан и ободряюще похлопал по плечу.
Анжела была несказанно рада, что сорванцы, были пойманы. Она с сожалением посмотрела на разлитую бутыль и залитый ковёр вместе с креслом. Мадлен же готова была порвать призраков на лоскуточки.
- Джен! Сделай с ними, что угодно, но чтоб их не было в особняке! – она мечтала избавиться от них.
Дженнифер покрутила амулет, и призраки оттаяли, вернее их головы. Они ошарашено посмотрели на присутствующих, а затем фальцетом, на разных голосах и тональностях перебивая друг друга, затараторили. Дженнифер вновь покрутила амулет и, сморщившись, будто от боли они замолчали, делая послушный вид.
- Итак! Что вас привело? – начала Джен, но они снова начали перебивать друг друга, тогда она просто взглянула на них очень сурово, и они замолчали, такого взгляда, даже они боялись.
- Наше поместье сгорело, хозяйка, - наконец, на понятном языке начал Астар, - злые глаза сожгли его, - это означало, что они не видели, кто это сделал, но уловили суть.
- И мы пошли за последними постояльцами, теперь, где они там и мы, - поддержал его Джо.
Мадлен едва не взвыла, от этих слов. Терпеть этих двух в замке, явно не входило в её планы. У них жили приведения, но все они были тихими и в основном не беспокоили. Но эти двое, могли свести с ума. Анжелу эта перспектива так же не особо устраивала, представив, что они останутся в их доме, она не могла. Это было уже слишком. Дженнифер сама едва не пришла в ужас, утихомирить двоих ненормальных мало представлялось возможным. Выход, конечно, был, но Джен очень не хотела, чтобы в их особняке поселились эти двое. Она лихорадочно искала, как можно более выгодный вариант избавления от ненормальных приведений. Но правила гласили, что потерявшие место, идут за последними из их общения, либо могут быть отданы другим, при условии полного принятия. Но кто в здравом уме согласиться принять эту парочку?
- Дорогая, а почему бы не преподнести Рендольфу подарок, за его ценный труд? – спросил Ричард, идея пришла ему в голову совершенно неожиданно, и он тут же её озвучил.
Мадлен после этих слов, готова была расцеловать Ричарда. Рендольфа она ненавидела, больше, чем пробки на дорогах. А уж такой подарочек она могла бы ему доставить лично. Рендольф не вправе отказаться от подарка Королевы. Мадлен уже подписывала приказ, вернее праздничную открытку.
«Барон Рендольф, это мой Вам подарок, за Ваш бесценный труд.
Королева Мадлен».
Записка была короткой, но весьма эффектной. Мадлен была невероятно счастлива и воодушевлена этой идеей. Надо признать, не она одна стояла и хитро улыбалась, представляя выражение лица Рендольфа, когда он увидит подарочек. Дженнифер материализовала маленькую коробочку, в неё с помощью амулета, она посадила приведений. Это была коробка из материала, сквозь который не могут проходить призраки. Как только она закрылась, Анжела обмотала её фиолетовой ленточкой, а Мадлен поставила королевскую печать, а под ленточку просунула записку. Девушки заговорчески переглянулись. Кристиан и Даниэль мысленно посочувствовали Рендольфу, и тут же позлорадствовали. К этому мерзкому вампиру в особняке никто не питал нежных чувств.