Казалось, что улицы не имели конца, петляя меж каменных домов, серых окон, из которых на неё смотрели бездушные глаза. Джен читала об этом в одной из библиотечных книг. Мир запределья таил в себе тайны прошлого, будущего, реального, всё смешивалось, он был живым и не живым одновременно, потому в нём так запросто можно было сойти с ума. Она продолжала идти, мысли не давали ей покоя: «попадись мне этот Альфред, с его тёмными мыслями! Друг семьи! Как же!», ведьма давно пришла к выводу, что он на самом деле не был никаким другом семьи, теперь она хорошо понимала Даниэля, всё, что она услышала тем вечером в его разуме, теперь отчетливо стучало в её висках.
Краски окружающего мира стали принимать совершенно унылую картину прямо на глазах. Улицы, и без того грязные и скверные, вдобавок начали источать зловония. И тут и там попадались странные на вид люди в лохмотьях, изможденные, некоторые даже избитые или покалеченные. Они бродили, словно живые мертвецы, издавая тихие стоны и покачиваясь из стороны в сторону.
«Неужели я попала в чистилище? Где же моя Анжела?» - отчаянно повторяла про себя Дженнифер, обходя стороной сидевшего на мощенной темным камнем дороге немощного старика.
Вся обстановка напоминала ей времена глубокого средневековья, которое она тоже изучала в библиотеках. Как раз в эти века инквизиторы развернули охоту на ведьм, уничтожая подчас совершенно невинных людей, сжигая их в адском пламени погребальных костров. По спине невольно стали бегать предательские мурашки, когда из какого-то неподалеку стоящего дома раздались страшные женские крики на малознакомом языке. Эта обреченная будто молила о пощаде и плакала навзрыд, но никто не отвечал ей и не вступал в диалог. Казалось, крики и плач длились бесконечно, пока в какой-то момент голос не застыл и, отразившись эхом от стен квартала, растворился во мраке навсегда.
Дженнифер торопливо шагала, стараясь оградить свой разум от тревожных мыслей. То и дело, спотыкаясь о выбоины на дороге, она пыталась сосредоточиться на поисках дочери.
Ей казалось, что она держала свой путь уже как час, а обстановка никак не менялась – улицы петляли своими узкими дорогами, людей становилось не меньше, а вот следов Анжелы так и не было. Наконец, решив сменить траекторию хода, ведьма резко свернула вправо и еще более ускорила шаг.
Огромный собор показался вдалеке, а вместе с ним и темная площадь, освещаемая лишь несколькими факелами. Сооружение угрожающе нависало над городом своими остроконечными башнями, украшенными ни то чертями, ни то горгульями. В его стрельчатых окнах не было и признаков света – только лишь пыльные стекла мрачно поблескивали, улавливая блики огня, горевшего на площади. Бордовые тучи медленно собирались на небе, будто окутывая башни столь грандиозного сооружения и окружающий мир начал приобретать цвет густого красного вина. Удары грома беспощадно били по ушам, заглушая стенания мертвых душ. Затем, крупными, горячими сгустками, по её лицу начали бить кровавые капли дождя. Джен стало так омерзительно, что непроизвольно желудок пронзило острым спазмом, и она еле сдержала позыв к рвоте.
- Всё окрасилось в цвет крови! – Прошептала Дженнифер, попятившись назад к кварталам. Но, оступившись, она упала на каменную скамью, обхватив лицо руками. – Это дурной знак, - уже шепотом произнесла девушка, - но Анжела никогда не проливала крови невинных людей! Что здесь происходит? Откуда столько мучеников, невинных и непорочных?
В нос ударил запах гари – это прямо перед собором сам по себе разгорался костер, который, казалось, достает своими всепожирающими языками до небес. Даже кровавый дождь ни на толику не гасил его. Зарево простиралось на много сотен метров от площади, подсвечивая остальные нелепые и угрюмые постройки вокруг. Ведьма стала искать какую-то связь между кровью и огнем, ведь, по сути, и то и другое было частью Анжелы, её слабостью и силой. Тем временем, оранжевые ленты костра распространялись все шире и выше. И вот уже сама Дженнифер стала ощущать жар пламени. Огонь будто протягивал ей свои языки пламени, маня на неминуемую смерть в своих объятиях.