— Я знаю твое им…
— Ne pleure pas, Brooke[21 ].
Мать подпрыгивает, услышав голос Майлза, и прижимает руку к сердцу, как будто его присутствие действительно напугало её.
Я надеюсь, что так оно и было.
— Pourquoi elles crient?[22]
— Я не знаю, малышка, — отвечает Майлз. Я не уверена, что спросила Брук, но, судя по выражению лица Майлза, он просто не хочет ей говорить. — А теперь перестань плакать, ладно, маленькая обезьянка?
Он держит её в своих объятиях, вытирая слезы. Он не обращает внимания на то, что мы с мамой пристально смотрим на них, наблюдая.
Я всегда замечала в Майлзе одну вещь: когда дело доходит до Брук, он бросает все свои дела, чтобы быть рядом с ней. Возможно, он даже нашел бы способ пересечь океан за час, просто чтобы быть рядом с ней в момент, когда она нуждается в нём больше всего.
За это я искренне им восхищаюсь. Наблюдая за тем, как Майлз становится замечательным отцом, я чувствую, как что-то внутри меня успокаивается. Может быть, я боюсь, что не смогу быть отличной матерью для своего ребенка, потому что я понятия не имею, как быть родителем. Особенно учитывая, что мои родители оказались не самыми лучшими.
Возможно, наблюдение за ним каким-то образом показывает мне, какой я хочу быть со своим собственным ребенком. Я хочу, чтобы у него была такая же связь как с Брук. Безусловная любовь. Брук знает, что она может обратиться к своему отцу в любое время, и я почти уверена, что она в курсе, что он бросил бы всё ради неё. Это действительно впечатляет меня.
Когда мне было четыре, я была слишком напугана, чтобы сказать родителям, что случайно описалась в свою постель. Они наверняка бы накричали на меня. Когда же Брук делает это, она просто говорит Майлзу и знает, что ничего не случится. Она знает, что всё в порядке.
Когда мне было четыре, и я часто пугалась кошмаров, мне приходилось бодрствовать до тех пор, пока на меня не накатывала усталость и я не теряла сознание. Я ни за что не смогла бы пробраться в родительскую постель, в отличие от моей сестры. Брук же сразу прыгает прямо на своего отца и требует, чтобы он обнял её, оберегая от монстров, которые преследовали её во сне. Он находится рядом с ней, даже когда она не может заснуть.
Может, он просто порядочный родитель, но мне нравится, как Майлз относится к Брук… Это всегда будет для меня удивительным, впечатляющим.
— Мы купим мороженое, когда вернемся домой? — спрашивает Брук, заставляя Майлза рассмеяться и недоверчиво покачать головой.
— Да, — отвечает он, растягивая это слово со вздохом. — Я думаю, мы можем это сделать.
— Тебе не следует покупать мороженое. — вмешивается моя мать, она скрестила руки на груди, устремив пустой, но суровый взгляд на моего мужа, — Ты хочешь, чтобы она набрала вес?
— Заткнись, Холли. Просто… Закрой. Свой. Чертов. Рот. Ты можешь это сделать?
Я ахаю, не ожидая, что Майлз сбросит атомную бомбу на глазах у Брук. Он никогда этого не делает. Он даже не произносит таких слов, когда зол настолько, что в мультфильме его голова покраснела бы, а из ушей пошел бы пар. Он всегда скрывает это.
— Как ты смеешь говорить со мной так, будто…
— Дело не в том, как я должен разговаривать с тобой. Тебе следует спросить себя о том, в какой момент ты начала разговаривать со своей дочерью так, словно она была ошибкой. Как будто она для тебя обуза. Как ты смеешь говорить со своей дочерью так, словно она проблема? В то время как ты сама создаешь эту проблему, — перебивает Майлз, не сводя глаз с моей матери. Всё, что я могу делать, это наблюдать за ними, слушать, стараясь удержаться от того, чтобы сбежать.
— Она была ошибкой!
О, ладно, я догадалась об этом много лет назад, так что меня это больше не удивляет.
— Для тебя, может быть. Но это всё равно не даёт тебе права говорить с ней так, словно она сделала что-то не так, хотя она вовсе не виновата…
— Через год или два ты увидишь, что эта девушка не доставляет ничего, кроме проблем. Ты будешь считать свой брак такой же ошибкой, как и её саму.
Майлз качает головой, позволяя печальному смешку вырваться наружу:
— Ты ошибаешься, Холли. Эмори — это лучшее, что случилось со мной за долгое время. Эмори — моя жизнь, и я не могу понять, почему ты её не любишь. Я не могу понять, как ты смотришь на неё и не видишь ничего, кроме недостатков. Потому что, когда я смотрю на свою жену, я вижу совершенство. Когда я смотрю на неё, мой мир замирает, и я теряюсь в каком-то фантастическом моменте, в котором существуем только мы. Ты в нашу семью не входишь. Единственное, что не так — это мать, которую, к сожалению, она не может обменять на кого-то получше…