Любовь в моей жизни так же невозможна, как дом, построенный на облаке.
— Грей спросил меня, почему я не позволяю себе любить тебя, — начинает он. — Я не смог ему ответить. Я не мог назвать ему причину, потому что дело в том, что я позволил себе влюбиться в тебя. Я просто не знал, как тебе сказать. И я хотел, чтобы ты была первой, кому я рассказал. Поэтому, когда он задал мне этот вопрос, я не хотел говорить ему, что влюбился в тебя.
Его руки немного дрожат, когда он держит мои. Ему не так легко сказать больше, чем признаться, что он влюбился в меня.
— Я хотел подождать, — признается он. — Я хотел дождаться, пока ты скажешь мне первой, потому что это немного неловко, — он посмеивается, но я не нахожу это смущающим. — Я хотел подождать, потому что знаю, что ты меня ещё не любишь. Я очень хорошо знаю, что тебе могут потребоваться месяцы, чтобы полюбить меня в ответ, и это нормально. Но дело в том, Эм, что ты на двадцать седьмой неделе беременности, и я не хочу смотреть, как ты умираешь, не сказав этого хотя бы раз.
— Я не собираюсь умирать, — напоминаю я ему.
— Я верю тебе, — он тяжело сглатывает, теперь наши руки лежат у меня на коленях, — на данный момент.
Хоть что-то.
Желая отвлечься от разговоров о любви, я решаю переключиться на другую тему, или, облегчить себе задачу, когда он вроде как дает мне выход.
— Завтра у меня прием у врача, — говорю я ему.
— Я знаю.
Конечно, он знает.
— Я говорю, потому что… Я передумала. Я думаю, что хочу знать пол ребёнка. Тогда мы сможем соответствующим образом украсить детскую.
Сначала мы с Майлзом решили, что пол ребенка будет для нас сюрпризом. Я думаю, он согласился только потому, что таким образом пытался оттянуть момент, когда Брук закатит истерику, если родится мальчик. Ей действительно не нужен брат. На самом деле Майлзу не нравится, когда она расстроена. Но с ней всё в десять раз хуже. Иногда мне кажется, что он вот-вот расплачется, когда увидит, что она плачет.
Он поднимается с пола, приподнимая мою голову, прежде чем наклониться достаточно, чтобы его губы соприкоснулись с моими. Сладкий и мягкий. Не больше, чем просто легкий поцелуй.
— Хорошо, — бормочет он мне в губы.
— Майлз?
— Да, дорогая? — он не отстраняется, просто задерживает свои губы так близко к моим, что при каждом движении его рта его губы касаются моих.
— Значит ли это, что ты не выгонишь меня через несколько месяцев?
— Да. Это значит, что ты застряла здесь, если только не захочешь выбраться.
Я улыбаюсь ему в губы. Он должен это чувствовать, но никак это не комментирует.
— Тааак, тогда можно нам завести кошку?
Он выпрямляет спину, закрывая все мое лицо руками, прежде чем осторожно опустить меня обратно на диван. Не дав мне ответа, он просто уходит. Потом останавливается у двери нашей спальни, вздыхает и говорит:
— Я подумаю об этом.
Это означает «да».
— Разве ты не собираешься закончить то, что начал? — я думаю, что от всех этих разговоров о любви я стала ещё влажнее.
Иногда эти гормоны — сущее проклятие.
Он ухмыляется.
— Ты хочешь, чтобы я это сделал?
Хочу ли я этого? Мне нужно, чтобы он это сделал.
— Если только ты не хочешь, чтобы я воспользовалась вибратором, то, черт возьми, да.
— Дай мне секунду. Проверю Брук, дорогая, и вернусь.
ГЛАВА 55
«Святое дерьмо, она поклоняется моему члену, как будто это святой отец» — DEVILISH by Chase Atlantic
Эмори
Я обнажена, лежу на диване, а мои пальцы скользят по его спине.
— Молчи, — шепчет он, бросая быстрый взгляд на дверь нашей спальни. Между рамой и дверью есть крошечный зазор. Брук крепко спит, но она может проснуться в любой момент. Маловероятно, что с её талантом можно что-то проспать, но все же возможно.
Я извиваюсь, когда он оставляет поцелуи вдоль моей челюсти, вниз по шее и ключицам. Каждый дюйм моего тела жаждет, чтобы мой муж сделал что-нибудь, чтобы облегчить потребность, которая переполняет мои нервы. Я пытаюсь поджать ноги, стремясь уменьшить желание, которое одолевает меня, но это бесполезно, когда Майлз нависает надо мной.
Его хитрый смешок говорит мне о том, сколько раз он сдерживался от того, чтобы доставить мне удовольствие прямо в этот момент. Я чувствую его улыбку на своей коже, когда он прокладывает поцелуями дорожку между моими грудями, проводя языком по моим набухшим соскам.