ГЛАВА 44
«Вдохновлен тобой в подкорке моего сознания» — Why by Shawn Mendes
Эмори
У Майлза довольно удобная задница. Я не уверена, на что я рассчитывала, но определенно ничего подобного. Может быть, несколько костлявая. Мускулистая задница, если хотите. Как и его спина.
Так как он постоянно ходил по дому без рубашки, я знала, что он мускулистый. У него пресс, за который можно было умереть. Но я никогда не обращала особого внимания на его спину. Не такая мускулистая как у бодибилдеров, но тоже довольно тренированная.
Кожа Майлза мягкая, идеально подходит для того, чтобы на неё нежно легла краска…
— Краска легко смывается, просто нужно использовать для этого детское масло, — говорю я ему, нанося немного масляной краски на цветовую палитру, макая свою маленькую кисточку в розовый цвет. — Легче использовать масло для растворения масла.
— Ммм, тогда сделай это ты, — я думаю, в этом есть смысл, поскольку он, возможно, не сможет дотянуться. Но я могу это сделать, ведь это я заварила эту кашу.
— Хорошо.
Я опускаю кисть с правой стороны, между его поясницей и серединой позвоночника, и слышу как с его губ сорвался выдох, когда он кожей ощутил холод краски. Я рисую первый контур розы, маленький, только базовый слой, без растушевки.
Это, конечно, несколько грубо, но магия в искусстве появляется только после того, как картина дописана до конца. Только тогда вы сможете увидеть чувства, усилия. До этого момента искусство всегда будет основываться на доверии процессу.
Когда я начинаю наносить первый слой на вторую розу, чуть выше и немного левее первой, я слышу, как дыхание Майлза становится тяжелее, как будто он засыпает.
— Майлз? — тихо проговорила я, просто чтобы узнать, не спит ли он ещё. Если это так, то я буду считать, что это хорошо. Если он может настолько расслабиться рядом со мной, чтобы заснуть, пока я сижу прямо на нем, значит, он мне немного доверяет.
— Да, дорогая?
— О, ты всё ещё не спишь.
Я начинаю рисовать третью и последнюю розы, расположившейся ближе ко второй… Все три цветка будут изображены под разным углом, это придаст картине более выразительный, живой вид… Реалистичный.
— Конечно.
— Могу я тебя кое о чем спросить?
Я беру другую кисть, смешивая чёрный с красным, чтобы сделать цвет немного темнее, но не слишком сильно. Чтобы просто добавить немного глубины.
— Всё, что угодно, Эм.
На мгновение убрав кисточку от кожи Майлза, я опустила взгляд на свой живот. Он не сильно вырос, но, по крайней мере, стал более заметен. Я больше не выгляжу так, словно только что плотно поела.
— Почему ты никогда не пытался двигаться дальше?
— Я… пытался, — ему стало тяжело говорить. — Я должен был. Я никогда не чувствовал, что мне нужен кто-то, чтобы быть счастливым, понимаешь? У меня есть Брук. Она самый важный человек в моей жизни, она заполняет мои дни, так что у меня никогда не было мысли и времени с кем-то познакомиться, чтобы стать менее одиноким.
— Даже если бы у тебя было время, ты бы не стал искать, — он как и я знает об этом.
Я видела, как он флиртует с женщинами. Наблюдала, как за ним ухаживают на хоккейных матчах. Я видела, как он сводит женщин с ума, просто хлопнув ресницами. Он обаятелен и не такой уж засранец, каким я его считала. Если бы он попытался, то уже нашел бы кого-нибудь.
— Ты когда-нибудь думал, что мог бы найти любовь в другом месте?
— Я никогда этого не хотел. Я думал, что мне нужна только Милли, понимаешь? По крайней мере, до тех пор, пока у вселенной не появились другие планы на мой счёт. Я пробовал встречаться… это просто не срабатывало. Никогда.
— Как ты думаешь, ты когда-нибудь найдешь кого-нибудь? — я начинаю добавлять в рисунок некоторые детали. — Я имею в виду, Брук нравится женское внимание.
— Нет, ей ты нравишься, Эм, — говорит он уверенно. — Другие женщины — это не ты. Ты заботишься о Брук, любишь её, играешь с ней, даже когда занята. Ты не отталкиваешь её, не разговариваешь с ней, как с ребёнком, которым она и является. Ты уважаешь её выбор, даёшь ей что-нибудь из этого в первую очередь. В этом разница, понимаешь? Каждая женщина, с которой я знакомил Брук, говорили с ней так, как будто она была… — он остановился, подбирая слова. — Тупой, — наконец говорит он. — Как будто Брук маленький ребенок, который не отличает лево от право или розовый от голубого. Как будто она не может понять ни слова из того, что мы говорим.
— Да, — говорю я тихо, просто чтобы дать ему знать, что я всё еще слушаю.
— Но ты не такая. Ты никогда такой не была.