И готов душу продать за то, чтобы помыться.
Речушка есть, близко, в низине, манит запахом воды, синим зеркалом ее, близостью обманчивой, легкостью… чего проще — окунуться.
Но там, на илистом топком дне свернулись плети водяных ловушек.
Первую жертву они уже получили.
Терпеть.
И близость реки видится утонченной пыткой… колодцы отравлены… а своя вода, которая чистая, ее не так много, и надо ждать.
Там, в городе, есть запасы…
И жажда гонит в атаку…
…иссушенный пригород, мертвые деревья, которые вдруг оживают. И на перекрученных черных ветвях распускаются знакомые шары. Они лопаются беззвучно, расстреливая острые иглы вызревших семян.
И кто-то кричит…
…они застревают в этом треклятом пригороде, полном ловушек.
Сторожевые деревья. И плывунцы, которые раскрываются под ногами, хотя земля еще недавно была твердой, надежной… ловчие плети… водяные кони…
И ярость, которая растет день ото дня.
Прорыв.
И древнее кольцо городских стен, за которым прячутся люди… альвов там было немного, альвы всегда успевали уходить. А вот людям досталось.
Стаи не удерживали.
Снова боль… кажется, тогда и Райдо охотился… плохо помнит… много крови, слишком много крови. И он вот-вот в ней утонет.
Справедливо?
Он ни хренища о справедливости не знает, знает лишь, что больно ему… вот только боль иная.
— Райдо? — голос Ната пробивается сквозь призраки воспоминаний, распугивая их. Впрочем, эти если и отступят, то ненадолго. Райдо принадлежит им, а они принадлежат Райдо. — Выпей.
Вода.
Треклятая вода… сладкая и холодная… ледяная… ледышки хрустят на губах.
Нат молодец… сумел добыть… бестолковый только… приказ райгрэ нарушил… сбежал… герой-мститель…
…Иллэшем…
…городишко, который сдался сам, прислал парламентеров, среди которых особенно выделялся мэр. Старый седой человек с больною спиной, которую он мазал анисовой мазью, и запах этот намертво к нему привязался. Мэр говорил тихо и был печален.
Ему не хотелось войны.
И смерти не хотелось.
Он не требовал, он просил о том, чтобы в городе был порядок и…
…и подписав договор о капитуляции, вернулся к себе, чтобы принять яд. Он остался верен своей королеве…
…а Нат назвал его придурком. Зачем умирать?
А и вправду, зачем?
Боль же отступила… и с нею Райдо справится, как справлялся не единожды. Боль, если разобраться, пустяк… надо глаза открыть.
— Райдо…
…снова Нат. Упертый мальчишка. Привязался… как появился? Райдо не помнит… многое помнит, о чем рад был бы забыть, а это — нет…
Пришел.
Точно.
Незадолго до Иллэшема пришел… соврал, что ему есть шестнадцать, а потом уже выяснилась правда, и он опять бежать решил, только Райдо не привык, чтобы от него бегали.
Мститель несчастный.
Хочу убить всех альвов…
Почти сбылось, они не мертвы, конечно, они ушли из мира, а это — мало лучше смерти…
— Я суп сварил, — Нат рядом, Райдо слышит его запах… и еще что-то… — Тебе надо поесть.
Супы у него всегда дерьмовыми получались, этот не исключение, и Райдо попытался было отказаться от этакого обеда… или ужина? И вообще, который час?
И день какой?
Он хотел спросить, сумел даже рот открыть, и Нат воспользовался ситуацией.
Суп был мало того, что мерзким, так еще и горячим.
— Т-ты… — Райдо пришлось проглотить, хотя, кажется, если бы было чем блевать, его бы вывернуло. — Уг… угр… угробить захотел?
Говорить получалось с трудом, но все-таки получалось.
— Райдо! — голос Ната сорвался. — Ты живой!
Живой. Кажется.
— Живой… конечно… она говорила, что ты много сил… и она тоже… а Дайна уйти хотела, но я ее запер… и еще шериф приезжал дважды… и доктор, но я доктора к тебе не пустил… я ему не верю… врет много… они все ждали, что ты теперь точно…
— Не дождутся.
Он сумел-таки открыть глаза.
Плывет все.
Нет, это поначалу только плывет, глаза вот слезятся… Райдо промограется… когда-нибудь да проморгается… вот уже и лучше стало. Видна стена, потолок… потолки побелить надо… или покрасить… или что там еще делают, чтобы эти потолки были белыми, а не бледно-серыми, ко всему явно неровным.
— От дерьмо…
Голова кружилась.
И спину жгло… но боль — это ерунда.