Не любого, но именно этого конкретного пса, который, кажется, не имел ничего против этих прикосновений. Его кожа была горячей и мягкой, с шелковыми нитями старых шрамов и жгутами рубцов, которые больше не спешили раскрыться.
И это хорошо.
Если у нее получится, то весной рубцы разгладятся. И шрамы, возможно, исчезнут…
— Хорошо.
— А если бы я… сказала, что не хочу ее видеть… ты бы…
— Отправил бы Ната в столицу. Но лучше пусть пока здесь побудет, на глазах… слишком он дикий для города. Ничего… исправим.
И слово свое Райдо сдержал. Исправлять Ната взялись сразу после свадьбы, с которой Ийлэ привезли не торт, но троицу золоченых орехов с начинкой из меда и цукатов. Орехи Нат спрятал в кармане костюма и, верно, забывшись, немного раздавил.
Все равно было вкусно.
Ийлэ даже спасибо сказала не потому, что положено благодарить за подарки, но вполне искренне.
— Пожалуйста, — ответил Нат. — Я тебе потом куплю… а еще карточку хочешь? Нас там снимали… сказали, что в газете напечатают. Про меня раньше никогда в газете не печатали.
— Это событие.
— Да, только… — он вздохнул и, неосознанно подражая Райдо, ущипнул себя за ухо. — Я ведь… я не слишком-то красив, если по-человечески… а вот Нира, она вся такая… и будут читать, смотреть… скажут ей, что зря она за меня вышла и…
— Не скажут. А если скажут, то она не послушает.
— Думаешь?
— Думаю, — Ийлэ подумала, что в той, в другой жизни, она бы волновалась за своего кузена, и за его молодую жену, и за газету, за слухи… — Она же знает, что ты ее не обидишь.
Нат кивнул.
И вправду не обидит, скорее умрет, чем позволит причинить боль. Это было уже много. Но достаточно ли для того, чтобы эти двое были счастливы?
Ийлэ хотелось бы думать, что достаточно.
В конце концов, кто-то в этом мире заслуживает счастья, так почему не Нат?
— Она хорошая, — Ийлэ попыталась улыбнуться. — И ты тоже. И пусть у вас все получится, как надо…
Она поцеловала Ната в макушку, как поцеловала бы того самого несуществующего кузена. И он, смутившись, покраснев, поспешил сменить тему:
— Меня Гарм учить будет, как правильно драться… просто драться я умею, а вот правильно — нет… а я теперь должен семью защищать… вот.
Ийлэ согласилась: должен.
И позавидовала, что у него есть семья.
Впрочем, первый же урок, на котором Ната изваляли в грязи, напрочь развеял его иллюзии о легкой учебе. А второй добил… был и третий, и десятый, и потом Ийлэ потеряла счет урокам.
— Он опять его гоняет, — Нира обжилась в доме и наверное в этом не было ничего плохого, напротив, Ийлэ больше не оставляли одну, но Нира — это не Райдо.
Ей не прогнать страхи.
У нее и своих множество.
Ийлэ знает эти страхи в лицо.
Гарм.
Хмурый. И язвительный. И если он и вправду повадился ходить на кухню, то визиты эти никоим образом на нем не сказывались. По-прежнему сухой, если не изможденный, но с цепким злым взглядом, который, впрочем, редко задерживался на Ийлэ.
И к лучшему.
Гарм взялся воспитывать Ната, во всяком случае, это называлось именно воспитанием.
— Он его точно убьет, — Нира старалась держаться с подобающим леди спокойствием, но выдержки не хватало, и она то и дело вскакивала, чтобы подойти к окну.
Выбирала гостиные, окна которых выходили на задний двор.
И застывала, глядя на то, как раз за разом Нат летит на землю, катится, сминая уже не снег, но грязное ледяное крошево.
Истоптали.
Смешали ногами с пылью, с сухим навозом, с темной промерзшей землей. Он поил ее кровью, отпаивал, но крови было мало.
Нат вставал.
Упрямый.
Ийлэ быстро поняла, что когда бьют, лучше лежать и молчать — быстрее отстанут. А этот вставал раз за разом, скалился и бросался на Гарма, чтобы вновь полететь…
— Избиение младенца… — Ийлэ однажды не выдержала.
Это не было ее делом, и если Райдо был спокоен, то и ей следовало бы, но Нат возвращался со двора задним ходом и пропадал где-то в доме, зализывая раны.
Нира расстраивалась.
Замолкала.
И смотреть на нее было тяжело.
— Не такого уж младенца, — возразил Райдо, который к этому воспитанию относился с полным равнодушием. — Нат довольно взрослый. И считает себя опытным. А это опасно.
Райдо во двор выходил редко, а когда случалось, то забирался на старую бочку, садился и смотрел… и тогда Ийлэ хотелось его ударить.
— Я понимаю, что это все выглядит жестоко, — Райдо всегда садился рядом, и наверное, в этом был смысл. Он нуждался в Ийлэ не меньше, чем она в нем. — Но он должен понять, что отнюдь не так хорош, как ему казалось.