— Но вообще это жуть до чего неприлично, ездить к незамужнему… ой, к неженатому мужчине… и без компаньонки… и с компаньонкой тоже неприлично, но без нее — особенно. А я не в счет, хотя и сестра… и мы тут с тобой, если кто узнает… прости, я снова не о том. Мирра надеялась, что Райдо сам захочет на ней жениться и быстро… ну, пока жив… то есть, она же не знает, что он не собирается умирать… мама уверена, что он будет рад найти кого-то, кто скрасит его последние дни. Она так сказала.
— Дура.
— Кто? — Нира остановилась. — А… ты про маму? Она не дура, она… такая, как есть… людей нельзя изменить, если они сами не захотят измениться. Это моя тетушка сказала… ты бы ей понравился. Она любит все необычное и… все время сбиваюсь. Прости. Сегодня Мирра останется на ночь… то есть, мы должны задержаться до ужина… и потом она подольет Райдо в чай снотворное… то есть, настойку, которую папа делает… он сказал, что на вас тоже должна подействовать, что там концентрация такая… сильная концентрация… Райдо выпьет и уснет… не сразу… а Мирра с ним останется до утра… и утром он должен будет на ней жениться, как благородный человек… то есть нечеловек. Благородный нечеловек. Понимаешь?
Нат кивнул.
— А… а меня отправили, чтобы помогла… я тебе должна дать… ты бы мешал… и вот… — она вытащила из ридикюля аптекарский флакончик. — Но я не хочу тебя поить. Ты же меня потом ненавидеть станешь…
Нат вытащил пробку.
От флакона едва уловимо пахло ладанником и еще чем-то, сладковатый слабый запах, заставляющий непроизвольно скалится.
Сон?
Если да, то сон опасный…
— Четыре капли, — тихо произнесла Нира. — Отец сказал, что тебе хватит четыре капли… пять — уже опасно…
…семь — смертельная доза.
…нет, о смертельной дозе он не говорил, и не сказал бы, не желая Ниру пугать, но она слишком много времени провела рядом с ним.
…она ведь и записи вела… и помогала собирать мясистые корневища сонника лилового… и сушила их, а высушив — взвешивала на аптекарских весах… растирала… заливала спиртом…
…а потом еще читала о свойствах…
…для людей он безопасен…
…для людей…
В книге пометка такая была, и эта пометка, которую она вполне могла пропустить — от этого Нире становилось по-настоящему страшно — теперь гвоздем сидела в ее голове.
— Я… — почему Нат молчит. Нюхает флакон. И выражение лица такое… сосредоточенное… раздраженное… но он все еще человек и обличья человеческого держится, и если так, то… то быть может, все не настолько и плохо, как ей представлялось? — Я… скажу, что потеряла его… или что ты пить не стал.
— Не стал, — согласился Нат, флакон закрывая. — Скажи, что почуял. У меня нюх.
Он нос потрогал, словно проверяя, на месте ли этот нюх.
— Вот и… хорошо… и ладно… мне поверят… я всегда все делаю неправильно… то есть наоборот, — Нира улыбнулась, подозревая, что эта ее улыбка вышла донельзя жалкой. — Я никогда и ничего не делаю правильно.
…мама наверняка разозлится. Но к этому Нира привыкла.
Глава 15
Сознание возвращалось рывками.
Свет.
Яркий. Слепящий почти.
Щека нагрелась, но левая. А правой было мокро… и не только щеке. В принципе было мокро. Вода текла по шее, за шиворот… по груди еще.
Райдо потрогал воду.
Пальцы еще вялые, соломенные. Ах да, тогда ему казалось, что его набили соломой… странное ощущение… кислота во рту, но тошнить не тошнит, что само по себе достижение.
А свет проникает сквозь сомкнутые веки.
И голос.
— Девочка моя! — кто-то очень близко кричит, надрывно, надсадно. И голос, без того мерзкий, ввинчивается в голову. Голова эта того и гляди треснет.
Что с ним было?
Райдо помнил разговор с Миррой.
Кабинет.
Чай, не то горький, не то сладкий. Королевский ювелир… печальная история? Слабость… а дальше что? Ничего… пустота в голове, которая неприятно… в пустоте бьется женский крик.
И рыдания.
Райдо рыдания на дух не переносит.
— Вы очнулись? — холодный раздраженный голос. — Понюхайте.
И суют под самый нос нюхательную соль. До чего же мерзко! Райдо отшатнулся и упал.
Нет, сел.
— Вы в состоянии соображать?
Соображать? Нет. Наверное, нет. Райдо не в состоянии и в состояние это придет не скоро. Он сидит, смотрит на черные ботинки, начищенные до блеска, силясь вспомнить, где видел их. И штаны эти из гладкой ткани… над штанами — пиджак… жилет… лицо белым пятном.