Сапоги шерифа.
Остроносые ботинки доктора… и вправду рассчитывали… а и вправду, на что они рассчитывали? Нелепый, безумный даже план… на слабость?
Беспомощность?
Сам виноват.
Райдо выдохнул и облизал зубы. Ныли. И челюсть. И кости. И кажется, именно так должен себя чувствовать глубокий старик… а он не такой уж старый, только все равно сдохнет, при том, кажется, именно сейчас.
— Райдо? — Нат появился.
Голый, взъерошенный и почему-то мокрый. Купался он, что ли?
— Райдо, ты как? — от Ната пахло снегом.
Вышел проводить дорогих гостей? Весьма благоразумно с его стороны. За такими гостями глаз да глаз нужен… и серебряные ложечки пересчитать…
Гости.
Гостей он тихо ненавидел с детства. За тесные костюмчики, в которые его засовывала нянька, за необходимость вести себя соответствующим образом, чтобы матушку не огорчить, за собственную неспособность к этому самому образу… впрочем, в этом гости не виноваты.
— Они меня заперли, представляешь? — Нат сел на ковер. — Усыпили и заперли… в той комнате… альва выпустила. Представляешь? Мы думали, что там выхода нет, а он есть! В стене! Я запомнил, где именно, но не уверен, что получится… она как-то по-своему все сделала.
Нат потер кулаком подбородок.
— Я ее на чердак отправил… ну так, на всякий случай… а то пришли… натоптали… и Дайна их впустила. Дайна меня накачала, я точно знаю.
Не только его.
Дайна готовила тот треклятый чай, подавала, убирала… именно, убирала… Райдо не обратил внимания, а меж тем из кабинета исчез и поднос, и чашки, и чайник… вот же… бабы…
— Может, — с надеждой произнес Нат, — мы ее все-таки уволим? Она все равно ничего не делает! Я и сам со всем справлюсь.
Райдо кивнул.
Уволит.
Вот обернется и сразу уволит… если обернется. Тварь внутри очнулась и сейчас распускала тенета щупалец, пробуя это его огромное тело на прочность. С ним она провозится долго, а вот человеческое слабо… и его тварь разорвет за часы.
— Ниру увезли… она тоже спала… наверное, она проснется и подумает, что я подумаю, что это она меня усыпила… а я так не думаю. Она пахнет вкусно. И дома ей плохо. Давай мы ее заберем? У нас ведь много места…
Райдо вздохнул. Он очень сомневался, что после сегодняшней беседы семейство Арманди согласится подписать договор.
И Нат тоже понял и тоже вздохнул:
— А если украсть?
Бестолочь.
— Райдо… а ты так и будешь… ну, лежать?
Будет.
Настолько, насколько сил хватит. А у него не так, чтобы много осталось. И конечно, детское это глупое поведение… надо встать, обернуться, добраться до кровати или треклятого диванчика, который здесь вот, в двух шагах.
Лечь.
Хлебануть виски… или не хлебануть, а по старой привычке бутылки две принять, тогда, глядишь, и отпустит. А если нет, то и смерть во хмелю всяк веселей.
Но Райдо упрямится.
Матушку его упрямство огорчало. Она позволяла себе вздыхать и неодобрительно качала головой, а когда Райдо делал что-то вовсе уж неприемлемое, матушка мягко произносило:
— Ты меня разочаровываешь…
Почему-то сейчас Райдо услышал ее голос.
И запах учуял, нежный, зефирно-розовый. И испугался, что леди Сольвейг решила нанести неурочный визит, а потом сам рассмеялся от этакого предположения. Матушка, конечно, его любит и беспокоится, но ее беспокойство — не то, чем можно оправдать столь вопиющее нарушение правил.
Он обернется.
Сейчас.
Вот только полежит еще немного, у него почти получается дышать, а слюна… это от зелья… знать бы, чем именно его накачали… но ведь наглость же…
— Я… — Нат поднялся. — Тогда оденусь, ладно? Я скоро приду и…
Райдо щелкнул хвостом.
Нат отсутствовал недолго. Впрочем, сейчас Райдо воспринимал время как-то странно, он был вовне его. Часы тикали. Тень ползла по полу, добралась до лапы и замерла, не решаясь коснуться чешуи. Было почти хорошо.
Почти не больно.
Почти получалось дышать.
— Райдо, — Нат сел рядом. — Ты уже час почти… тебе нельзя… сил много уйдет и… и потом не останется.
Его правда.
Жила далеко. Но как вернуться, если там, в человеческом обличье, он не справится.
— Пожалуйста, — попросил Нат. — Я… я за тебя волнуюсь. Очень.
Как есть бестолочь, только… нельзя умирать.
Райдо ведь письмо младшенькому не написал. Нет, писал и постоянно, но не про Ната. Мальчишке податься некуда. Отец его вернет Сурьмяным, а те вряд ли забудут про побег… и Нат снова сбежит, только куда ему деваться?