Мэгги Рассел ждала, не сводя с него тревожного взгляда. Барретт мужественно встретил этот взгляд и ответил:
— Не раз, Мэгги, а два.
Глаза девушки расширились, она прижала руку ко рту, что-то пробормотала, но Барретт ничего не понял.
— Откуда вы знаете? — спросила Мэгги.
— Прокуратура и защита постоянно должны выискивать информацию. Мой партнер нанял частное сыскное агентство. Мы не имеем в своем распоряжении ресурсов полиции, которая подчиняется окружному прокурору, поэтому приходится обращаться к частным сыщикам. Они узнали, что Джерри пропустил занятия, и выяснили причину. Он пытался кончить жизнь самоубийством несколько месяцев назад, задолго до того, как прочитал «Семь минут», и вы сразу после этого возили его в Сан-Франциско к психоаналитику.
На лице Мэгги появилось такое страдание, что ему захотелось обнять ее, унять боль и пообещать, что об этом никто не узнает, но он не мог сделать этого, потому что не хотел лгать. Начался разговор начистоту.
— Что еще вам известно? — спросила Мэгги Рассел.
— Только это.
— И вы собираетесь рассказать об этом на суде?
— Я должен так поступить.
— Майк, пожалуйста, не надо.
— Мэгги, у меня нет выбора. Проясните мне один вопрос. Я понимаю состояние Джерри, знаю, что он вот-вот сорвется, но почему он так боится выступать свидетелем? Конечно, это нелегкое испытание, но все уже знают о его преступлении и болезни. Почему же тогда появление в суде станет для него делом жизни и смерти? Мне важно прояснить этот вопрос.
Мэгги нахмурилась и надолго замолчала, словно искала ответ. Наконец она подняла голову и встретилась взглядом с Барреттом.
— Может, все дело в причине, по которой я должна была сегодня увидеть вас. Вы понимаете других людей и обладаете глубоким чувством порядочности, поэтому я скажу вам, что Джерри на самом деле боится не выступления в суде и не вопросов Элмо Дункана. Он знает, что Дункан не станет мучить своего свидетеля вопросами. Он считает, что вы обязаны дискредитировать его и даже уничтожить ради выигрыша процесса. Поверьте мне, он боится расправы защиты.
— Но вы так и не сказали мне почему. Ну, заставлю я его признаться в первой давнишней попытке самоубийства, но что еще могу я открыть такого, чего бы все не знали? И я не вижу ничего такого уж страшного в том, что ему придется рассказать о первой попытке самоубийства. Не забывайте, что он изнасиловал девушку. Наоборот, этим Джерри может даже вызвать сочувствие. С чего такой дикий ужас перед судом и перекрестным допросом?
— Я… я не могу объяснить, Майк, — не сразу ответила Мэгги. — Это один из симптомов его психического заболевания. Когда вы подавлены, когда всю жизнь вами командует отец, вы постоянно будете чувствовать себя неполноценным. Джерри и так на грани срыва, а тут еще его принародно разденут донага и выпорют во время перекрестного допроса, заставят признаться в слабости и неполноценности. По-моему, это уже слишком. Такое может сломать и человека посильнее. — Она помолчала. — Ваши вопросы… ведь они могут его унизить?
— Мэгги, перекрестный допрос — не увеселительная прогулка ни для какого свидетеля, но, несмотря на это, все люди, и слабые, и сильные, переносят его. В отношении Джерри мне трудно сказать. Я могу только пообещать не быть жестоким инквизитором. Я не буду Торквемадой, но я вынужден буду задавать ему вопросы, на которые ему придется отвечать, потому что его приведут к присяге.
Мэгги Рассел опять замолчала и задумалась.
— Майк, а так ли уж необходимо проводить перекрестный допрос? Вы обязаны задавать ему вопросы?
— Если бы Дункан не вызвал его в суд, я мог бы не допрашивать его. Дункан собирается задавать Джерри вопросы, поэтому мне придется сделать то же самое.
— Но ведь вас не заставляют делать это? Я хочу сказать, вы можете отказаться от перекрестного допроса?
— Конечно, могу, но…
Она обеими руками схватила руку Барретта.
— Тогда сделайте это, Майк. Об этом я и хотела попросить вас сегодня. Не подвергайте Джерри перекрестному допросу. Мне не удалось предотвратить его выступление в суде, но Джерри еще можно спасти, если защита пощадит его. Я не прошу этого для себя, Майк. Я не имею права просить вас. Но ради мальчика, пожалуйста, откажитесь от перекрестного допроса.