Как ни странно, но этот язык одним из первых пригодился ей в мире живых.
— Она жива, — послышалось откуда-то снизу.
Атла медленно повернула голову в сторону доносившегося звука, но никого не увидела. Интерьер помещения удивил ее своей мрачностью: вертикально составленные гробы, полумрак, свидетельствующий о сильной экономии энергии, и жуткая теснота. Было холодно, воздух сильно разрежен, так что вместо привычного вздоха ей приходилось делать три. Но даже не это было самым главным изменением, а другое: время, неосязаемое, эфемерное явление, протекало здесь по-другому — медленнее, и это девочка сразу почувствовала.
Движения оила были плавными, легкими, но заторможенными. В какой-то момент Атла было почувствовала свое превосходство, но, заметив в руках оила умертвляющий свет, древнейшее оружие рыжеволосых, замерла.
Оил медленно наклонился над ней и поднес смертельный свет к её лицу. Атла почувствовала тепло.
— Хочешь ее убить! — послышался все тот же голос снизу.
— Не вижу смысла оставлять ее в живых. — монотонно ответил оил. — Из ее тела можно добыть полезные элементы.
Атла все отчетливее чувствовала жар на своем лице. Оил был настроен решительно.
— Стойте! — вскрикнула она, испугав инопланетянина громким голосом.
Оил резко отдернул руку. Атла стала умолять:
— Не делайте этого, я пригожусь вам!
Инопланетянин поморщился.
— Кажется мне, она говорит на нашем языке?
— Пожалуй, что так, — удивленно протянул голос снизу.
Атла увидела над своей головой возвысившуюся фигуру второго существа. Пара любопытствующих голубых глаз, огненно-рыжие длинные волосы, волнами обвивающие голову, и мертвенно бледная, прозрачная кожа. Новое существо было женщиной, это бесспорно. Сквозь ткани выделялась грудь, фигура была более сутулой и широкой книзу, а во взгляде читалось исключительно женское любопытство.
Первичное разделение особей на мужчин и женщин было присуще каждому из семи миров, исключением могла стать разве что Мури, планета, погрязшая в клонировании и спутавшая все карты естественных отличий. Мужчины существенно отличались от женщин своих же миров. Порой, живя на одной и той же планете, непонимание между ними доходило до того, что они уже называли друг друга инопланетянами, и казалось даже, что мужским особям соседних миров проще договориться между собой, чем сделать то же самое с женщиной своего дома. Полуживая пара призрачных оилов не стала исключением. Сама того не желая, Атла стала свидетелем очередной семейной перепалки, самобытной, своеобразной, присущей только народу оилов, но развивающейся по стандартной схеме непонимания и нежелания уступить. Это было дикостью для Атлы, но причиной спора стала её жизнь.
— Оставлять ее нет смысла! — настаивал мужчина, ведомый сиюминутным желанием насытить свой организм.
— Она нам может помочь! — оттягивая руку со смертельным светом от лица девочки, настаивала оилка.
— Как? Это всего лишь дитя! — не уступал ее напарник.
— Знает наш язык! Поймет, что надо делать! — уговаривала его женщина.
— Брось! — оттолкнул жену оил. — Она не поймет и не станет!
— Я сделаю все, что скажете! — вмешалась Атла, посмотрев инопланетянину прямо в глаза.
Атла почувствовала холод, спровоцированный ледяным прикосновением руки оила к ее горлу. Она вздрогнула. Холод пугал её горячую кровь сильнее, чем смертельный луч. Оил был не так слаб, как показалось с первого взгляда.
— Запомни первое правило нашего мира! Прямой взгляд в глаза запрещен и карается смертью! — жестко и холодно произнес он.
Атла потупила глаза. Это было сложно — общаться, но не смотреть на существо, не видеть его глаз. Атла сразу осознала, что никогда не приживется здесь, но выбора не было, стоило принять условия ради того хотя бы, чтобы жить.
— Это необходимость. У нас воруют, — тихо произнесла женщина со стороны.
Атла смущенно кивнула, поняв, о чем говорит женщина. Ей ли было не знать, что именно можно украсть из глаз, но как могли делать это призрачные, отсталые оилы?