Ёнк об этом хорошо знал и был готов пойти до конца. Оплатить первый круг комплексного обучения помогла полученная месяцем ранее премия. Ёнк «вгрызался» в каждый винт науки, цеплялся за любую мелочь. Мышление вражеских народов его поражало. Техника каждого из миров имела свои характерные признаки и принципиально отличалась от их мира. Изучая приборы и летательные аппараты врагов, Ёнк впитывал не только их ремесло, но и мировоззрение. Крамы, мастера выращивать кристаллы, по праву признанные самыми сложными в освоении, например, показались ему поверхностными и самонадеянными, слишком многое у них полагалось на случай, никакой серьезной страховки. К тулонцам же Ёнк проникся большим уважением, каждая система их кораблей имела запаску. Вырубилась одна, тут же срабатывает другая. Ионская техника показалась ему слишком надуманной, чересчур много деталей и зачастую неразумная растрата энергии. Чучела мурийских скатов долгое время пугали Ёнка, заставляя обходить их стороной. Но Ёнк нашел в себе силы изучить и их тоже. Разбираться в устройстве живого существа, способного обитать в условиях открытого космоса, перевозя внутри себя людей, руководствуясь неосязаемыми инстинктами, казалось, невообразимо трудно. Любая биологическая система всегда намного сложнее искусственной, с этим Ёнк не мог не согласиться, лишний раз восхищаясь создателем всего живого.
Справиться с финансовыми трудностями, возникшими на втором этапе обучения, Ёнку помог уже начавший работать брат Шу. Скрипя и ворча, он все же оплатил дополнительные уроки младшего брата-недоноска, и в том, что касается учебы, проблем не было, не ладилось другое — общение с людьми. Ёнк был замкнут и колюч, большинство просто-напросто боялись к нему подойти. Сам он первым на контакт никогда не шел. Оставляя впечатление грубияна, циничного и расчетливого, он отпугивал от себя даже тех, с кем не прочь был и дружить. Мало кто знал о том, что причиной всему были комплексы человека, с детства привыкшего огрызаться и бояться людей, всем казалось, что его поведение отдает высокомерием, связанным с головокружительными успехами в учебе.
Пройдя все этапы, Ёнк вышел на финишную прямую. Его ожидала серия выпускных экзаменов, а после распределения по отсекам Ёнк жаждал оказаться на внешних орбитах, в команде быстрого реагирования. Для этого у него было все: прекрасные рекомендации педагогов, диплом, хорошая физическая подготовка, практические навыки и самое главное — безумное желание служить своему миру. Его заявление было принято в числе первых.
С напускным равнодушием и тихой грустью глубоко внутри себя он собирал чемодан. Аккуратно положив во внутреннюю подкладку старый потрепанный билет с заветного спектакля о Сюйцы, заполнив кубическое пространство простой дешевой одеждой, осмотрев свою комнату, он почувствовал, что больше никогда сюда не вернется. Столкнувшись с сонными глазами брата Шу, вставшего в такую рань, чтобы проводить его, он заметил в них тоску.
— Не стоит, я могу добраться сам, — произнес Ёнк, заподозрив, что брат намерен довести его до терминала.
— Позволь, я сам решу за себя, Недоносок! — как всегда громко и скороговоркой ответил Шу, забрав из руки Ёнка чемодан.
Ёнк опустил глаза и проследовал за братом. На кухне суетилась мать. Рабыня Сус выглянула в коридор и, схватив со стола еще теплый сверток, подбежала к сыну.
— Поешь в дороге, — тихо произнесла она и, не сдержавшись, громко зарыдала.