Остановившись, Марсий осмотрелся вокруг и крикнул:
— Ёнк, мы гребень нашли!
Найти гребень означало найти путь. Пациф улыбнулся и посмотрел вниз. Им предстояло спуститься на самое дно ущелья.
Они прошли по хребту вниз еще на сорок метров.
Внутри котлована было спокойнее. Ветра и туманы остались наверху. Спуск проходил ровно. Здесь было меньше снега и льда. Склон стал более пологим, и уже удавалось идти пешком.
Они спустились совсем низко и нашли входы в пещеры, ведущие вниз. Марсий и Ёнк переглянулись. Казалось, что в этом был какой-то подвох, но выхода не было, эти тропы нужно было проверить. Никаких признаков присутствия человека или иных разумных существ по-прежнему не было. И даже эти ходы выглядели природными образованиями.
Поначалу каменные коридоры были очень узкими, но чем глубже они продвигались, тем шире становился проход. Дорога вывела в просторную полость, заполненную полноценным воздухом. Сверху сквозь ущелье пробивался свет. Под естественными каменными сводами по наклону текла река. Они последовали по течению воды вниз и вышли к водопаду, с шумом спускавшемуся в глубокое озеро.
— Нужно идти к озеру, — произнес Марсий.
— Да, — согласился Ёнк.
Они стали спускаться по камням еще ниже. Вода была совершенно прозрачной, и Марсий стал вглядываться в глубину. Со дна шел свет. Марсий пригляделся. Глубоко внизу озера стоял полуразрушенный каскад из белых арок.
— Посмотри! — обратился он к Ёнку.
Пациф присел на колени и внимательно стал изучать сооружение.
— Ну, наконец-то! — скептически воскликнул он. — Следы цивилизации.
Под водой пряталось огромное мегалитическое сооружение, напоминавшее белый каменный храм. Марсий и Ёнк пошли вдоль берега, не сводя глаз с затопленной архитектуры. Чем дальше они отходили, тем более массивными были сооружения, и верхние части арок, башни и колонны начинали показываться из воды. Размеры их были колоссальными, ни один город в Семи мирах не мог сравниться с подобными объемами. На одной из колонн он увидел выгравированный символ в виде четырнадцатиконечной звезды. Трудно было просчитать возраст этого города, вероятно, много тысяч лет назад он ушел под воду, и надеяться на встречу с живыми существами не стоило.
Озеро заканчивалось обширной каменной пещерой в скале, в которую затекала вода. Было неглубоко, и Ёнк с Марсием смогли пройти внутрь. Высоко сверху сквозь щель в породе шел свет и сыпались редкие снежинки.
Перед ними лежал гигантских размеров черный диск. Он напоминал расписанную тарелку, инкрустированную драгоценными камнями, но огромного размера. Тарелка была расколота на три куска, каждый из которых лежал на разных уровнях. Камни, которыми она была инкрустирована, выглядели овальными и округлыми. Многие камни были разбиты, некоторые были целыми, но в трещинах, и только несколько верхних камней все ещё смотрелись нетронутыми. Они спустились к ним.
— Говорю тебе, эти камни — это контейнеры! — настаивал Ёнк, — вот только содержимое неизвестно.
— Возможно, — согласился Марсий, — нужно проверять.
Тарелка была наклонена, и нижние камни вросли в каменную породу. Доступными были только те, что оставались наверху, но и они были накрыты густым слоем окаменелостей.
— Попробуем осмотреть хотя бы один из них, — предложил Марсий.
Ёнк и Марсий выбрали верхний камень и стали скалывать с него каменную корку. Налёт времени сходил неохотно. Неожиданно под очередным из сколов показался свет. Сквозь прозрачный материал изнутри пульсировал красный луч. Марсий остановился на время, переглянулся с Ёнком, увеличив скорость синхронно с ним. Ими завладело желание освободить камень от налёта как можно скорее. Они испытывали сильные чувства от прикосновения к чему-то необъятному. И Ёнка, и Марсия лихорадило. Они не были самими собой, оба в один миг потеряли контроль над разумом. Дрожащими руками они откалывали кусок за куском до тех пор, пока оболочка, пленившая камень, не слетела совсем.
В огромном гладком хрустальном кабошоне в толще мутной жидкости лежало существо, напоминающее гигантского человека. От его тела исходил свет, пульсирующий в ритме с биением сердца. Марсий посмотрел на Ёнка, глаза пацифа горели красным, он не узнавал его, но понимал, что и сам сейчас был одержим точь-в-точь как он.