- Вы не понимаете, мне не нужна власть, я только лишь хочу спасти людей. Всех людей! Я делаю это, потому что знаю способ. Мне нужны полномочия императора, чтобы осуществить переселение. Я не враг вам. Приготовьтесь произносить клятву, - сказал он и включил трансляцию.
Енк направил экран так, что было видно и его, и стоящих на коленях генералов. Воины безропотно подчинялись генералам, и их поддержка стала бы гарантией успеха для него. Плюс, за ним бы точно встала армия из спасенных им людей.
Енк поднял руку над собой и стал говорить:
- Я клянусь зачищать свой народ и вести его к процветанию. Перед лицом Бога я беру на себя ответственность за жизнь каждого гражданина Пацифы. Я берусь провести переселение моего народа из погибающего мира в мир живой! – сказав это Енк, поцеловал клинок Сюйци и поклонился.
Генералам было трудно скрывать шок и негодование, но на кану стояла жизнь высшего звена, и все как один они ответили ему:
- Клянемся поддерживать нашего императора! Клянемся безоговорочно выполнять приказы! Клянемся следовать за нашим императором по пути, который он выбрал для нас! – генералы поклонились. – Да здравствует император Енк Сус Сано! – подняв обе руки вверх, завершили они клятву.
Было видно, как трудно им было говорить это, ломая себя, но все до одного справились. В глазах всех других звеньев это выглядело так, как будто бы элита поддерживает Енка.
Енк кивнул и обернулся лицом к экрану:
- Я призываю всех сохранять спокойствие, мы уже ощущаем перемены в климате и начало разрушений, но если все будут внимательно соблюдать инструкции, то никто не погибнет. Я не прерываю трансляцию, я призываю каждого гражданина принять участие в нашем совете, – произнес он. – В тот или иной момент я буду обращаться к разным звеньям и разным инстанциям, просьба быть очень внимательными и пустить мою трансляцию в каждый конец империи и на все спутники, если это до сих пор не сделано.
- Это сделано, - тут же получил ответ один из генералов, удивившись тому, как быстро люди отреагировали на его призыв.
Одиннадцатое звено, десятью минутами ранее.
Рабыня Сус подняла заплаканные глаза в небо. Воздух был уже отравлен, не было слышно работы фильтров. Их последнее звено погибало. Она прижимала к коленям внуков, спешила увести их в дом, не позволяя им видеть своё понурое лицо. Паника и беспорядки на улицах поутихли. Люди словно смирились. Они были замурованы внутри прочного стеклянного пузыря, наполовину утопленного в твердь планеты, и теперь уже без воздуха. Бежать было некуда. Висела скорбная атмосфера обреченности. Сус не переставала задавать себе вопрос: зачем господь позволил ей прожить столько и увидеть это? В последнем звене люди не жили так долго, как удалось ей. Из одиннадцати детей и тридцати внуков многих уже не было в живых, они пропадали на воине и на стройке. Каждый уносил в иной мир кусочек ее сердца, и ей казалось, что от него уже ничего не осталось, но что-то все же еще билось внутри, билось ради тех, кто был жив. Три дочери все ещё были с ней, а оставшиеся сыновья все воевали. Сус молила бога о том, чтобы хотя бы один из ее рода уцелел.
По громкоговорителям подтвердили, что для их звена перекрыли кислород.
Сус положила на седую голову руки и зарыдала, вслед за ней стали рыдать и дочери, и внуки. Приподняв голову, она увидела картину бесконечного горя и отчаяния. Ее сердце сжалось так сильно, что она не выдержала и закричала!
- Нет, прекратите! Не бывать этому, мы не проведём наши последние часы в слезах. Встать, всем встать, - приказала она. И стала поднимать одного за одним.
- К столу, - командовала она.
Припасов съестного уже не было, подачу припасов прекратили уже неделю как. И все же в тайниках ее были припрятаны две последние лепешки. Сус разложила ломтики по тарелкам, разлила по чашам последнюю воду и попросила выслушать ее.
Внуки и дети Сус прошли через многие испытание, они были покорны и умели уважать.
Все смотрели на старейшую своего дома внимательно, и никто более не смел лить слез, так как она не велела.
- Я запрещаю вам бояться, - произнесла она, - нам выпала большая радость уйти в иной мир семьёй. Всем вместе умирать совсем не страшно! Наши души, соединившись, полетят на тот свет, и уже скоро мы встретим тех, кто ушёл раньше нас.
Сус прикрыла глаза и стала перечислять имена детей и внуков, которых уже не стало. Список этот был длинным. Многие ушли совсем недавно, строя звездолеты для верхних звеньев. Сус отчётливо и с выражением произносила каждое имя, проговаривая лучшее, что могла вспомнить о человеке. Кислорода уже почти не оставалось, и ей становилось трудно говорить, но она не замолкала. Уже приближаясь к концу, она произнесла имя Енка, своего одиннадцатого ребёнка, недоразвившегося мальчика, рождённого уже после смерти супруга. Ребенка, которого ей было жальче всех.