- Енк был особенный ребёнок, - тихо произнесла она. - Он был очень болезным, но никогда не плакал, настоящий маленький воин. Он не просил ласки, всегда оставался в тени, молчал, но, видит бог, я всегда любила его. Енка забрали очень рано, ещё мальчишкой. Мой самый талантливый ребёнок! Он был алмаз! Я всегда говорила ему это. День, когда пришло письмо с вестью о его гибели, был очень страшным для меня.
Сус еле сдержалась, чтобы не пустить слезу.
В дверь рабыни Сус неожиданно постучали. Никто не хотел вставь и открывать ее, но колотили так сильно, что одна из дочерей выбежала из-за стола и отперла.
- Экраны!! - закричала соседка, ворвавшись и сбив ее с ног.
Внучка Сус включила связь. Над столом возник полупрозрачный куб, на каждой грани которого транслировали странного, незнакомого человека, наполовину нагого, бледного, в крови, с сияющим клинком в руках. Он стоял на фоне императорских интерьеров и с неподвижным лицом что-то говорил.
- Звук! - закричала Сус.
Внуки увеличили громкость.
- Это Енк Сус Сано! Он убил императора, - произнесла соседка.
Рабыня Сус вскрикнула, прижала обе руки к груди и встала. С трудом, но она стала узнавать сына. Взрослый, худой и мужественный, он стоял перед ней. Его выдавали пронзительные, смелые глаза, как у зверька. Такой тяжёлый взгляд, исподлобья, мог принадлежать только Енку, словно он все время был настороже.
- Живой, - прошептала Сус.
- Еще какой живой, - комментировала соседка. - Он возобновил подачу кислорода во в наши звенья.
Сус очень громко зарыдала. Она трясла головой и не могла поверить в то, что видела.
Ее сын публично произносил клятву императора. И генералы присягнули ему. Это выглядело как чудо. Енк говорил о спасении для всех. Он держался спокойно, он знал, что делал. Одним только мудрым и уверенным взглядом он погасил сразу весь страх во всех звеньях. Прекратились всхлипы и стоны, из людских тел ушла дрожь, люди схватились за Енка как за соломинку. Это было похоже на магию, но, кроме высшего звена, его приняли сразу все.
Глава 11. Красный мир.
Атла осталась с Ликой наедине. Она крепко сжимала ее руку, успокаивая так, словно забыла, что эта девочка не способна бояться. Молодая самка ската несла их к Краме. Оболочка капсулы, внутри которой они находились, была полностью соткана из живой материи, дышала, жила и покорно слушалась мыслей хозяина. Она то съеживалась, то щетинилась, временами выпуская сладковатый органический запах внутрь салона. В середине капсулы на полу было отверстие, служившее окном.
Атла смотрела вниз на проносящиеся под ногами звезды, держала Лику и думала о Марсии. Постепенно она чувствовала, как обрывается связь с ним. Она физически ощущала, как он удаляется от нее, мчась в свой город, и это причиняло ей боль. Где-то внутри неё появилась тревога о том, что он забудет ее.
Эта мысль пришла к ней неожиданно и доставила много боли. Она стала отгонять её от себя, точно назойливую осу, пытаясь раздавить ее в ладонях, но все попытки были бесполезны, мысль уже закралась в сознание и стала жалить. Ее воображение рисовало, как войдя в свои город спасителем и героем, он будет окружен безграничным вниманием. Безумную ревность испытала она в этот миг, закусив губу, но, посмотрев на свои ладони, которые еще хранили следы его тепла, она успокоилась и улыбнулась. Марсий очень ее любил.
Она обняла Лику и переключила свое внимание на маленькую рыжеволосую девочку, которую впору было считать своей дочерью.
- Ты особенная? - спросила Лика у Атлы, с любованием разглядывая девушку.
Атла ответила не сразу. Она загадочно улыбалась и молчала.
- Спрашиваешь, особенная ли я? – удивленно приподняв брови, спросила Атла. – Нет. Я не особенная. Я такая же, как все, такая же, как ты.
- Я не такая, – возразила Лика. - Я не умею летать. Я не читаю мысли. Мне не выучить язык одним прикосновением.
- Так тебе только кажется! - уверенным тоном произнесла Атла. - Ты просто не знаешь, на что способна. Человек не знает, на что способен, а я знаю. В этом вся разница.
- Как это узнать? – с искренним любопытством спросил ребенок.
Недолго помолчав, Атла с улыбкой произнесла: