Атла отдала приказ:
— Начать воскрешение!
Кристаллы были связаны между собой тонкими стекловидными нитями, которые, как корни дерева, уходили вглубь планеты к главному источнику энергии их мира — белому огненному ядру. Крамы сели на колени по всему периметру долины кристаллов и взялась руками за эти нити.
— Глаза! — произнесла Атла.
Крамы закрыли глаза одновременно и влились в общий поток сознания. Нити раскалились в их руках до ослепительно-белого цвета. Потоки света потекли из-под коры планеты к кристаллам, постепенно наполняя их огнём. Крамы соединяли свою собственную энергию с энергией планеты и направляли ее в кристаллы.
Кристаллы стали двигаться и один за одним отсоединяться от скал и приподниматься над поверхностью. Крамы медленно отпустили нити и стали постепенно поднимать руки вверх. Чем выше они поднимали руки, тем выше поднимались кристаллы. Драконы кружили вокруг них, как стаи чёрных птиц, этих монстров всегда завораживало зрелище рождения кристаллов, и они никогда не пропускали этого, но и никогда не вмешивались.
Войско Лана уже успело дойти до долины. Воины стеклись со всех городов. Они прилетели с полюсов, приплыли с островов и стали заполнять собой пространство, вбегая в строй из восставших и смешиваясь с ними. Они перебили общий поток своими мыслями, за тормозив воскрешение кристаллов. Каждый кристалл был важен шаману, и чем больше их оставалось на Краме, тем сильней была его армия.
— Забираем разбуженных и уходим! — закричала Атла, понимая, что численное превосходство на стороне отца. Качество его людей было выше, чем ее. За ней пошло много стариков, детей и женщин, не желавших воины. А у Лана оставались самый профессиональные воины красного мира.
— Татида! — взмолилась жрица, понимая, что прорицательница может помочь.
Старуха наблюдала за всем с высоты. Она стояла внутри своего кристалла, возле прозрачной грани его и нашёптывала заклинание, насылая на воинов галлюцинации, ослепляя их. Ненадолго войско шамана потеряло контроль. Всем одновременно стало казаться, что Мир опустел, нет ни восставших, ни собратьев, а только пустынная долина кристаллов. Беспомощно они стали кружиться по сторонам, не понимая, куда все исчезло, где битва и что происходит.
Видя это, Лан заорал во все горло, направил свой жезл на наконечник главной пирамиды и выстрелил в него белым огненным сгустком. Стенки пирамидального купола завибрировали. Импульс прошел по всей планете громом. Полил сильный дождь. Вода смыла морок с голов его воинов, и они стали видеть снова. Но многие из восставших уже успели сесть на корабли и подняться в небо. Атла летела выше всех, не оглядываясь.
— Открылся портал, — предупредила ее Татида, видя над планетой новое, непохожее ни на что красноватое сияние.
Лан наблюдал за ними. Он видел мысли своей дочери. Жрица хотела вести всех сквозь портал, кристаллы с восставшими растворились бы в нем и материализовались уже на другом конце галактики, вернуть их тогда было бы невозможно.
— Всем встать возле врат! — закричал Лан. — Охранять портал, никого не выпускать, — приказал он.
Стражники Крамы, служившие на орбите, стеклись у врат и щитом выстроились перед ним. Крамы открыли огонь в своих же.
Атла увидела, что в ее сторону летит снаряд, и увернулась.
— Назад! — приказала она.
Атла почувствовала себя как в ловушке. Сильно разболелась голова, отец добрался до нее.
— Вернись, неверная! — закричал Лан в ее сознании и ударил эфемерной рукой по лицу.
Жрица рухнула на пол, вытерла под носом кровь, посмотрела наверх и ответила:
— Я не вернусь! Мы не будем сражаться!
Атла кричала так громко, что от силы ее голоса чуть было не треснул кристалл. Ее армия скопилась на орбите. Восставшие крамы встали за ней, она была за них в ответе, и необходимо было что-то решать.
— Всем лететь в кольцо астероидов! — приказала она.
Астероиды оставались от взорванной планеты оилов. Ойла была частью Семи миров, и туннель должен был открыться и над ней, оставалось только найти его.