— Убирайтесь! — крикнул император генералам, приведшем Енка.
Генералы поклонились и, не разгибая спины, задом зашаркали к выходу. Енк остался с императором один на один. Золотые интерьеры зала и богоподобная фигура императора давили на него. Его слегка покачивало, но он держался.
— Значит, ты решил, что имеешь право приходить на прием к самому императору! — с укором произнес правитель.
— Информация, которой я владею, важна настолько, что я обязан охранять ее. — пояснил Енк.
— То есть ты не доверяешь своим генералам? — надменно спросил император.
— Я доверяю только своему императору, — Енк наклонился еще ниже, чем уже был.
Правитель еле заметно улыбнулся, в глубине души ему было совершенно безразлично, из чьих уст получить координаты. В поступке Енка он усмотрел скорее бесконечный фанатизм и преданность себе. Он несколько подобрел лицом и неожиданно спросил:
— Какая она, та планета?
Енк поначалу растерялся, но собрался и стал отвечать:
— Она похожа на ваше высшее звено, но только там все настоящее. Если смотришь в небо, то видны все звезды нашей галактики из рукава Лебедя. И, видит бог, под теми звездами каждую ночь в своих клятвах я повторял Ваше имя, — на глазах Енка выступили слезы. — Эта планета даст вам безграничную власть, потому что нет конца ее ресурсам. — Енк говорил очень возбужденно, с придыханием, смакуя каждое слово.
Император жадно сверкнул глазами.
— Ты меня растрогал, продолжай, — улыбнулся правитель.
— Я знаю, что как только я скажу координаты, меня убьют. Я не боюсь умирать. Я жил ради Пацифы, я не боюсь умереть ради нее, я жил ради вас. И я прошу только об одном в самом конце моего пути, сейчас, позвольте мне взглянуть на клинок Сюйци.
Енк рухнул на колени и склонил спину, коснувшись лбом холодного пола. Он выглядел очень жалким в этот момент. Он был бледен, в слезах, трясся и, казалась, что вот-вот умрет даже без применения силы к нему. Он подкупал своим фанатизмом. Он был идеальным гражданином империи, верным, преданным, самоотверженным. Не было причин не поощрить его перед важной миссией передачи координат.
— Умоляю Вас! — рыдал Енк.
Железное сердце императора не выдержало. Он провел рукой над столом и прозрачная электрическая заслонка исчезла. Между Енком и императором больше не было преград.
— Встань, — произнес император. — Подойди!
Не решаясь смотреть правителю в глаза, Енк подполз к нему на коленях.
Император коснулся стола. Круглые плиты разъехались в стороны, обнажив полость внутри. Оттуда заструился пар и свет. В магнитном поле зависал длинный тонкий клинок.
— Клинок Сюйци перед тобой, произноси координаты! — приказал император.
Император не успел даже договорить. Пациф резко вывернул связанные руки через ноги, сделал сальто над столом и в полете схватил клинок. Он приземлился возле правителя и одним сильным точным ударом вонзил клинок в сердце Императора.
На лице правителя не возникло ни гримасы ужаса, ни боли. Лишь бесконечное удивление. Он смотрел на Енка и не верил в то, что происходит. Обвив руками шею Енка, он стал его душить, но силы оставляли его.
В глазах Енка стояли слезы. Он прокрутил клинок в груди правителя и прохрипел:
— К черту клинок, к черту Вас, Вы перекрыли кислород моей семье!
Император наградил его последним взглядом, очень мрачным, но полным понимания, только один раз за всю свою жизнь он поверил человеку и тут же поплатился за это.
— Каков актер… — прохрипел он и медленно сполз вниз.
От его тела пошли красные разводы крови.
Енк прерывисто дышал. Положив на голову обе свои руки, он сел на колени перед правителем и закричал, испытывая сильный эмоциональный шок от содеянного.
В сторону императорского зала понеслись шаги. Ворвалась стража, генералы.
Енк подскочил к императорскому столу и резко провел рукой над столешницей так же, как это делал правитель. Мощная электрическая заслонка возникла вновь. В ее поле сразу сгорело четыре стражника, но до Енка добраться они не успели. По ту сторону за электрической стеной прибавлялось и прибавлялось охраны. Целая армия с ненавистью и непониманием смотрела на него из той половины зала. Они кричали, стреляли по прозрачной заслонке, но она была прочнее стали, пули отскакивали от нее, а мечи рушились при одном только соприкосновении с ней. Правитель выстроил достойную броню, которая помогла Енку спастись, и это преимущество необходимо было использовать.