Эта мысль пришла к ней неожиданно и доставила много боли. Она стала отгонять её от себя, точно назойливую осу, пытаясь раздавить ее в ладонях, но все попытки были бесполезны, мысль уже закралась в сознание и стала жалить. Ее воображение рисовало, как войдя в свои город спасителем и героем, он будет окружен безграничным вниманием. Безумную ревность испытала она в этот миг, закусив губу, но, посмотрев на свои ладони, которые еще хранили следы его тепла, она успокоилась и улыбнулась. Марсий очень ее любил.
Она обняла Лику и переключила свое внимание на маленькую рыжеволосую девочку, которую впору было считать своей дочерью.
— Ты особенная? — спросила Лика у Атлы, с любованием разглядывая девушку.
Атла ответила не сразу. Она загадочно улыбалась и молчала.
— Спрашиваешь, особенная ли я? — удивленно приподняв брови, спросила Атла. — Нет. Я не особенная. Я такая же, как все, такая же, как ты.
— Я не такая, — возразила Лика. — Я не умею летать. Я не читаю мысли. Мне не выучить язык одним прикосновением.
— Так тебе только кажется! — уверенным тоном произнесла Атла. — Ты просто не знаешь, на что способна. Человек не знает, на что способен, а я знаю. В этом вся разница.
— Как это узнать? — с искренним любопытством спросил ребенок.
Недолго помолчав, Атла с улыбкой произнесла:
— Протяни мне свою руку.
Девочка без тени сомнения потянула ладонь Атле. Уже через мгновение она ощущала теплое прикосновений руки крамовки.
— Закрой глаза, — тихо произнесла девушка.
Маленькие веки медленно опустились на голубые глаза. Лика почувствовала приятное тепло, которое исходило от Атлы. Прикосновение ее руки разогревало ей кровь, растекающуюся по венам горячим потоком.
— Что ты видишь? — спросила Атла.
— Ничего. У меня же закрыты глаза, — честно произнесла Лика.
— Забудь о том, что они закрыты, и просто смотри вперед, — довольно строго сказала Атла.
Девочка сосредоточенно стала всматриваться в черноту закрытых глаз, но, как бы сильно она ни напрягала зрение, ничего, кроме красновато-черного свечения, увидеть ей не удавалось.
— Не смотри на веки, смотри сквозь них, — услышала она голос Атлы, где-то глубоко внутри себя. — Перестань ощущать своё тело, расслабься, — спокойно говорила она.
Лика пыталась выполнить все, что говорила ей Атла, но ничего не выходило. Потеряв было всякую надежду, она хотела уже соврать, что видит сквозь веки Атлу, мерцающее помещение капсулы, проносящиеся в иллюминаторе планеты и звезды, потому что именно это она ожидала увидеть в случае удачи, но в этот самый момент Атла произнесла:
— Не увиливай в сторону. У тебя почти получилось!
Устыдившись своего желания соврать, девочка продолжила смотреть. Она расслабила свое тело, каждую мышцу и клеточку, перестав ощущать ноги, руки, вес, словно была соткана из воздуха. Ощущение стремительного полета по коридору посетило ее. Вслед за ним пришла картинка. Она шла по длинному темному коридору, убегающему в неизвестность. На секунду, засомневавшись, она хотела повернуть, но услышала издалека призыв Атлы:
— Иди!
Лика продолжила путь. Коридор освещался невидимым пламенем, которое исходило от её рук. Медленно ступая босыми ногами по воздуху, Лика заметила, как все вокруг стало светлеть. На глазах коридор из черного превращался в белый, интригуя и утягивая вдаль. Медленный шаг её перерос в бег. С неистовым любопытством и предвкушением она мчалась по нему, ожидая отыскать конец, но в момент, когда его увидела, её постигло сильное разочарование. Таинственный коридор ее собственного подсознания завершался большой белой дверью. Предчувствуя, что дверь заперта, Лика остановилась.
— Ну вот, ты сама и закрыла её своим сомнением. Открывай! — спокойно и тихо произнесла Атла.
Девочка медленно дотронулась до дверной ручки и, с силой подергав ее, убедилась, что предчувствия ее не обманули, дверь была неприступной.
— Заперта! Дверь заперта! — расстроенно завопила она.
— Дергай сильней! — настаивала Атла.
Лика со всей силы дергала за ручку, но попытки не завершились успехом. Осознав это, она стала по ней колотить, словно ожидая, что кто-то откроет ее изнутри, толкать дверь плечом, стучать по ней ногами и кулачками, тянуть на себя, упираясь всем телом, но дверь оставалась неподвижна. Обессилев от бесполезных попыток, вымотанная и расстроенная, Лика уселась возле двери и начала плакать. Чувство великой досады и обиды поглощало ее. Видеть дверь и не узнать, что за ней скрыто, казалось несправедливым.