Вот только двигаться почти не могла, словно чугунная голова отделилась от ватного туловища. Не могла я сказать о Топоре и Пегом, да и какая разница до них была этим чужакам?
Впрочем, чужеродность собственного тела была мне на руку. Всё прошло быстро, даже саднящая боль пришла гораздо позже. Далеко меня не потащили – подходящие кусты, укрывшие нас от редких прохожих, нашлись неподалёку, я слышала чью-то беззаботную болтовню, но на помощь позвать не могла – рот завязали какой-то давно не стиранной тряпкой. Спиной я чувствовала песок и камни, каждый камень, каждую щербинку и выбоину. Мужик пнул меня пару раз по животу, без особой охоты пощипал меня за грудь через корсаж – синяки потом сходили долго и неохотно. Задрал мне подол, стянул нижнее, развёл колени, пошерудил пальцами между ног. Отчего-то именно его пальцы с жёлтыми подушечками и грязными нестриженными ногтями вызвали большее отвращение, чем член, вялый и тонкий, испещрённый лиловыми венами. От низового вблизи пахло просто омерзительно: табаком, немытым телом и гнилыми зубами, кажется, запах сходил дольше, чем синяки. Возможно, ему тоже казалось, что я как-то непривычно и особенно пахну, во всяком случае, он упоённо обнюхивал меня, как дворовая собака кусок мяса, и если бы я могла, то выбила бы ему зубы за одно это. От какого-то особенно резкого движения его пальцев внутри что-то будто лопнуло, порвалось болезненной струной, а он хмыкнул и протянул: «Ну, вот и всё, нечего бояться-то. Теперь хорошо будет». Хорошо не было: я не сразу поняла, что проступившая между ног влага была кровью, но мучительно медленное, тесное, саднящее проникновение не смягчила и она. Кончил он за несколько минут – я старалась не издавать никаких звуков и не смотреть ему в лицо. Моим же бельём зачем-то вытер кровь и своё семя с внутренней стороны бёдер, хлопнул меня по животу и сказал напоследок что-то вроде «хороша, как королевская дочка».
Может быть, мне это послышалось. Сейчас это должно было показаться даже забавным: кто бы мог подумать, что от дочери вора до без пяти минут королевы меня будет отделять всего только год?
***
Я почти забыла об этом всём за последнее время, очень старалась забыть: сама была виновата, как-никак. Впрочем, вру – сперва мне очень хотелось утопиться, но мысль о братьях перевесило мучительный стыд воспоминаний, которыми я не решилась поделиться даже с Лардой. Ларда бы меня поняла… Но я не стала. Заставила себя забыть.
А вот теперь вдруг вспомнила.
«И его я тоже найду и убью», – подумалось с какой-то холодной непререкаемой убежденностью, так, что я сдавила голову руками. Нашлась, мстительница! Ты выживи сначала, а то на каблуках тебе неудобно, от верховой езды ломит поясницу и бёдра, подушечки пальцев исколоты в кровь, а во время репетиции обеда вчера я трижды уронила мудрёную вилку для десерта с двумя зубчиками.
Воспоминание о лице Арванда, бледном и хрупком, воспоминание о его тёплом и влажном от крови пальчике, несколько мгновений лежащем у меня в ладони, прежде чем пальцы беспомощно разжались, заставляло меня держаться. Держать лицо. Продолжать колоть пальцы и сдирать кожу. Слушать, запоминать, соглашаться, терпеть. День за днём. Неделя за неделей. И, если получится, хотя бы продать две наших непрожитых жизни чуть-чуть подороже.
Глава 5. Уроки дворцеведения
Когда-то, как и все девочки, я хотела стать принцессой. Носить прекрасные платья с драгоценными камнями… Дура. Пока я была самой собой – девочкой из Сумрачного квартала, не то что бы счастливой, но свободной – я и была принцессой. Королевой собственной жизни.
Кукла, призванная заменить сьеру Марану, о свободе могла только мечтать.
Мне хотелось поговорить с ней, замкнутой женщиной с моим лицом, выкупающей собственную свободу ценой моей. Впрочем, если план заговорщиков удастся, сьера вовсе не сбежит из своей золочёной клетки. Просто сменит одну на другую. Будет ли некто Каллер лучше нынешнего регента? Как и большинство людей из низов, я не верила в это: в то, что на трон в принципе может прийти кто-то "лучше".
- Сьера Марана, несомненно, будет вынуждена побеседовать с тобой, – ответил Брук на мой невысказанный, только родившийся в голове вопрос. На "ты" он перешёл легко и непринуждённо. – Но не сейчас. Ей сложно отлучаться из дворца, её тщательно охраняют. Повторим распорядок дня.
- Подъём в половине седьмого, – покорно начала я. – Гигиенические процедуры, которые помогают осуществлять две моих фрейлины.
- Имена?
- С тёмными волосами Далая. Со светлыми волосами Фрея. Любовница регента Ривейна.