— И всегда так будет, ещё тысячи лет.
С этими словами Симаргл рассеялся по ветру. Его последняя сила разошлась по округе. Без гари и дыма — просто, сам воздух над стенами, на миг, стал густым и золотым. Над Жиздрой будто на мгновение поднялось дневное солнце. Пропал туман, ушел холод, и растаял тот липкий страх, что много дней подряд давил мужикам на грудь.
В ту же секунду, у раненых в детинце унялась лихорадочная дрожь, у замерзающих детей в подполах остановился плач, а в домах потеплело, хоть никто не бросал в печки дров.
Дружинники молча снимали шлемы. Даже те, кто истово крестился на купола и до смерти боялся старых языческих имен, теперь, стояли, опустив головы, и молча утирали глаза кулаками. Столько горькой человеческой благодарности в одном месте эта стена не видела никогда.
— Упокой, Господи… коли примешь его.
Воевода повернулся к дружинникам. Глаза его потускнели от усталости и бессонницы. Он выпрямился, перехватил рукоять и сказал внятно, тяжело, будто гвозди вколачивал:
— Стоять будем. Слышите? Насмерть стоять.
— Будем!
За Жиздрой чернел татарский стан, скрипели пороки, и враг ждал рассвета. Но эту ночь Козельск перестоял. Старый хранитель отдал за него свою последнюю искру.
Субедей вошёл в шатёр хана, — этой ночью мы проиграли бой.
— О чём ты говоришь?
— А ты не почувствовал этой ночью? Не слышал последний вопль страшного отца?
— Что-то слышал. Мне не интересны твои духи, твои чёрные тени. Они воины моего войска? Нет. У меня есть воины, мечи и луки, чёрные тени мне не нужны.
— Я знаю. Но теперь, ты почувствуешь, какая была от них помощь, увидишь, как тяжело придётся теперь.
— Тимуджин взял империю Цинь, взял все земли, до которых смог дойти. Ему не нужны были чёрные тени, только ум, хитрость и стойкость. А ещё дисциплина. Мне тоже не нужны. Я взял все русские города.
Субедей только хмыкнул и молча вышел из шатра.
Глава 7. Разбитые ворота
Старый бог отдал жизнь, чтобы остановить нечисть, но десятки тысяч татар, это не остановило. Подгоняемые окриками ханских подручных, они штурмовали стены снова и снова. А ратники и горожане отбивали их обречённо, но с твёрдой решимостью.
Две недели, Святослав давно перестал считать днями — теперь он считал павших. Выгорела башня над западным склоном, иссякли стрелы. Теперь по ночам мальчишки ползали за вал, собирая монгольские, чтобы с рассветом вновь пустить их в дело. Каждый новый день был уже не надеждой, а лишь ещё одной отсрочкой.
Воевода стоял на башне возле северных ворот, и молча всматривался за Жиздру. Орда не шумела. Именно эта тишина тревожила сильнее боевых кличей. Вражье войско двигалось размеренно. Никто не перекликался, не смеялся, не бранился. Лишь глухо рокотали барабаны, отбивая медленный, тяжёлый шаг огромной тучи людей.
— Начинают, — негромко сказал Андрей.
Святослав только кивнул.
Первыми выступили лучники. За ними ровными рядами двинулись щитоносцы, почти смыкая кованые края. И только потом показался таран — толстое дубовое бревно, окованное железом и всё покрытое зарубками от прежних приступов. Оно висело на цепях под тяжёлым деревянным навесом, поверх которого лежали сырые бычьи шкуры. Вокруг теснились десятки воинов, прикрывая его со всех сторон.
— Хороший таран, железом окован.
— Сволота, откуда только взяли так много.
В следующее мгновение небо почернело.
Первая туча стрел обрушилась на стены так густо, что казалось, будто пошёл железный дождь. Стрелы били по брёвнам, по кровлям башен, по щитам и людям. Стоявший рядом, ратник вскрикнул, схватившись за лицо. Острый наконечник распорол ему щёку почти до самого уха. Кровь густо потекла по русой бороде и закапала на кольчугу. Он неловко смахивал кровь, чтобы не мешала. Никто не обратил внимания, каждый был занят своим делом.
Второй залп оказался куда опаснее. Татары начали бить точно по бойницам и в просвет, между забором и навесом.
Стрела проскочила между брёвнами и ударила одного ополченца в плечо, но кольчуга была крепкой.
— Жив? — крикнул десятник Андрей.
— Жив!
— Ну, и слава Богу.
Мужик из ополчения выпустил стрелу и вновь поднял лук. Святослав задержал на нём взгляд лишь на миг.
— Попал, молодец.
Новые удары барабанов покатились над рекой чаще прежнего. Под этот мерный рокот, таран медленно двинулся вперёд. Шаг. Удар барабана. Ещё шаг. Казалось, движется не множество людей, а единое огромное существо.
Святослав поднял руку.
— Готовься!
Лучники ждали. Некоторые уже натянули тетиву так, что пальцы побелели. Враг подошёл ещё ближе. Теперь можно было различить лица под меховыми шапками, увидеть пар, валивший из-под сырых шкур, услышать тяжёлое дыхание тех, кто тащил тяжесть тарана.