— Стреляй!
Русские луки загудели разом. Стрелы посыпались вниз густо и прицельно. Один степняк рухнул, схватившись за колено. Второму древко вошло под подбородок. Третий получил стрелу прямо в глазницу. Но остальные лишь переступали через павших, не замедляя шага.
— В рожу бейте! — заорал воевода. — В щит и слепой попадёт!
Первый удар тарана прокатился по всей стене. Брёвна вздрогнули, с потолка воротной башни осыпалась труха. Второй удар оказался тяжелее. Наружная доска треснула, железная полоса выгнулась.
— Камни!
Сверху покатились валуны. Один с треском врезался в навес тарана. Дерево жалобно затрещало, но устояло. Тогда дружинники опрокинули котлы. Не смола — её уже почти не осталось. Кипяток.
Вода хлынула по сырым шкурам, просачиваясь внутрь укрытия. Из-под навеса донёсся отчаянный человеческий вой. Один воин выскочил наружу, срывая шлем. Лицо уже покрывалось ошпаренной плотью. Стрела мгновенно настигла его. Другой рухнул на колени, пытаясь сорвать рукавицы вместе с облезшей кожей. Третий продолжал держать таран, хотя пальцы уже кровоточили.
— Нелюдь поганая… — тихо произнёс Андрей.
Святослав промолчал. Стоит ли тратить силы на ругань, лучше поберечь злость для боя.
Третий удар заставил ворота жалобно застонать. Изнутри, один из подпорных дубовых брусьев вылетел из паза и с силой ударил посадского по бедру. Послышался сухой треск кости. Мужик рухнул с криком. Двое других сразу подставили плечи под ослабевшую подпорку.
Четвёртый удар расколол одну из створок. Снаружи прокатился торжествующий рёв. Монголы учуяли, что дерево поддалось. Стрелы снова полетели почти без передышки.
Женщина, бежавшая с ведром кипятка, пошатнулась — стрела пробила ей плечо. Она лишь охнула, поставила ведро на землю и, зажав рану рукой, продолжила путь.
Пятый удар проломил середину створки, не всю, только оставил брешь, чтобы в неё мог протиснуться человек, но этого оказалось достаточно. В проём сразу полезли копья, крюки и руки. Десятник Пересвет оказался первым, с коротким рыком он рубанул топором по кисти, вцепившейся в дубовый брус, и отсечённая рука шлёпнулась на настил, ещё несколько мгновений судорожно сжимая пальцы.
— Будешь знать, — буркнул он и тут же расколол древко крюка вторым ударом.
Шестой удар обрушился сразу, следом. Створка повисла набок, и сквозь пролом в крепость ворвались дым, крики и звон железа.
— Щиты ко мне! — рявкнул Святослав.
Дружинники сомкнулись перед проломом плотной стеной, и теперь бой шёл уже не на забороле, а в самом чреве ворот. Монголы лезли без передышки — первые погибали, на их место тотчас становились следующие, задние напирали, не давая передним ни отступить, ни развернуться.
Первого Святослав проткнул длинным копьём. Второму всадил клинок в глазницу. Третий успел полоснуть саблей по бармице но воевода даже не взглянул.
— Стоять! — прохрипел он. — Пока живы — стоять!
Рядом стоял князь Василий с побелевшим лицом, но не сделавший ни шага назад.
— Копьями бей!
И тут ворота не выдержали. С тяжёлым треском одна створка рухнула внутрь, ломая подпорки и валя на землю тех, кто их удерживал, — двух посадских придавило дубовым брусом, один затих сразу, второй ещё пытался выбраться, царапая доски окровавленными пальцами. Но именно этого Святослав и ждал.
За воротами, уже третий день строили вторую преграду. Телеги, сани, брёвна, мешки с землёй, бочки, доверху набитые камнем, всё было свалено поперёк улицы так, чтобы оставить лишь узкий извилистый проход, известный только своим.
Монголы ворвались не в город, а в западню. Передние упёрлись в завал, задние, не понимая причины остановки, продолжали напирать, и людей стиснуло так тесно, что многие уже не могли поднять руки с оружием. Тогда ратники ударили — с крыш полетели камни, из-за завала выставили длинные рогатины, сверху опрокинули последние котлы с кипятком.
— Заперли! — закричал Андрей.
— Так бей, пока заперты! — ответил Святослав и первым перепрыгнул через разбитую створку.
Внутри не осталось места для красивого боя. Щит упирался в грудь врага, лицо касалось чужого шлема, под ногами скользили кровь, снег, щепа и человеческие тела.
Широким взмахом меча здесь уже не ударишь, и потому били колющими ударами, метили в горло или в харю, туда, где доспехи не закрывали тело.