Из ворот выехали вдесятером, и их накрыла туча стрел, конь воеводы упал. Святослав вскочил тут же, успел увидеть князя, истыканного стрелами и бросился на врагов, чтобы не смогли стрелять из своих луков. Он бросался и рубил, расталкивал щитом. В теле торчал с десяток стрел, но он их не чувствовал, рубил мечом, крутился и толкал щитом. Но тут, прозвучали слова, где-то рядом.
— Возьмите его живым, Чагатай увидит его.
Татры стали подходить к нему, воевода пошатывался, когда враги приблизились, он воткнул меч в грудь первому, второго рубанул по горлу, татары боялись хана Бату, не пускали в ход сабли и воевода зарубил с десяток ордынцев, но один из нападающих не выдержал, инстинктивно, ударил пикой, и попал Святославу в грудь. Он упал на колени, к нему подошёл сам Бату.
— Ты сумасшедший, мог бы пропустить нас и остаться жить, и город бы жил.
— Ха-ха-ха-ха!
— Ты что, безумен?
Но воевода уже умирал, он увидел десятника Андрея, увидел молодого князя. Врагов, он уже не видел.
— Я вижу отца и деда, — проговорил он.
Бату не уходил и слушал.
— Я вижу всех предков моих, до последнего, они ждут меня.
Женщина в чёрном коснулась плеча воеводы. Он упал на бок и затих. Бату посмотрел в небо, — это не люди, это безумные звери. А это, ЗЛОЙ ГОРОД, так его и запомним.
На месте города осталось пепелище и сотни трупов. Десятник Пересвет очнулся и вылез из-под груды трупов. Осмотрел пепелище и мертвецов, и слёзы навернулись на глаза. К нему подошла женщина в чёрном.
— Почему не забрала меня, Морана?
Она коснулась его, и раны затянулись.
— Иди, расскажи как всё было.
— Нет, забери меня! Возьми и меня!
— Возьму, в твой черёд, а пока, расскажи.
Пересвет смотрел, как она идёт медленно прочь, среди огня, пепла и трупов.