— Войско идёт вперёд, — сказал он, не поднимая глаз. — Не назад. Кто шепчется в тёмных углах, предатель.
Они отступили, потому что испугались. Потому что поняли, Бату не боится крови и казнит любого, кто его предал.
Мунке остался последним, он посмотрел на пепел, потом на хана.
— Ты знаешь, что Угэдэй всё равно узнает, — тихо сказал он.
— Пусть узнает, — ответил Бату. — Но узнает от меня.
Бату вернулся в шатёр, положил руку на карту. Провёл пальцем от Жиздры до Чернигова. Затем вернулся к Козельску.
— Только время, — прошептал он про себя.
А за рекой ещё стоял Козельск. Люди там пока жили как прежде, не зная, что смерть уже пришла.
Глава 2. Воевода
Козельск жил своей обычной жизнью. Жители Козельска просыпались рано.
Едва серело небо, как над городом уже тянулся дым из печных труб. Бабы шли к колодцам с вёдрами, переругивались спросонья. Хлопали калитки, скрипели ворота, мычала скотина в хлевах. Мальчишки с палками носились по улице, колотили друг друга, как на настоящем бою, и тут же получали окрик из сеней. Снег с крыш таял и капал. Под ногами чавкало.
Под заборами копались куры. Возле одной из изб, старик чинил колесо, ругаясь сквозь зубы на размокшую древесину. Из переулка выбежал пёс, встряхнулся, обрызгал грязью мальчишек и снова юркнул под телегу.
В кузницах уже гремели молоты — раньше всех, с самого рассвета. Дым валил густой, пахло углём и раскалённым железом. На плотницких дворах стругали доски, рубили брёвна, щепа лежала прямо в грязи. От кожевенных мастерских тянуло кислой вонью — люди проходили мимо быстро, отворачивая лица.
У одной из бань мужики таскали вёдра с водой, из-под дверей валил пар. Чуть дальше баба выплеснула помои прямо в канаву и прикрикнула на козу, что лезла мордой в корзину с репой.
На торгу под навесами раскладывали горшки, туеса с мёдом, сушёную рыбу. Старухи сидели закутавшись в платки, грели руки о кружки с горячим сбитнем. Говорили о погоде, о том что весна нынче запаздывает.
К полудню город шумел весь сразу. Скрипели вороты у колодцев, кричали дети, лаяли собаки, из монастыря доносился глухой колокол.
Над всем этим стоял детинец. На самом высоком месте, за своим отдельным тыном — крепкий, тёмный, с толстыми брёвнами и высоким земляным валом. Над княжеским теремом трепался на ветру стяг. У ворот прохаживались гридни в кольчугах, поглядывали на посад сверху вниз. Отсюда был виден весь город — крыши, дым, улицы. Обычный день. Каких было много. Каких больше не будет.
На княжьем дворе гоняли детских, в кузницах стучали молоты, бабы таскали воду, а на Жиздре ломался лёд. Про татар говорили много, но город жил как жил.
Дружина у князя была невелика, зато отборная. Все ратники — как на подбор, богатыри: высокие, широкоплечие, у каждого хорошее вооружение и броня. Кольчуги начищены, сверкают на солнце, копьё, меч и щит, всё есть, а кроме того, ещё лук со стрелами.
Каждый ратник обучен, и мечом рубить, и копьём владеть, из лука, по десять перестрелов берут. Неудивительно, с таким-то воеводой. Воевода Святослав, и сам был княжеских кровей, хоть и седьмая вода, а всё же. Тренировал своих парней каждый день, отсюда и выучка. Вот и сегодня воевода расставил детских с мечами и щитами, чтобы не сидели без дела, а опыта набирались.
Детские бились не всерьёз, аккуратно, чтобы не ранить, друг друга, ненароком, а всё же били крепко. Отбивали мечи щитами, наступали и кружились в тренировочном поединке.
— Ну, хорош, заканчивай. Вы чего как бабы топчетесь? С такими воинами и враг не нужен, как курицы наскакиваете. Я как показывал? Шаг упругий должен быть, колени полусогнуты, и по кругу, а не вперёд, назад. А ну вставай против меня.
Святослав был без доспеха, щита и даже меча, схватил кусок жерди и вышел в круг, — давай-ка, руби.
Все, кто был на дворе, смотрели с удивлением, на то, что делает воевода. Попадёт меч по руке и не будет воеводы, калеке среди воинов делать нечего. Детский стал наступать так, как Святослав и сказал, на полусогнутых ногах, прикрываясь щитом, шёл боком. Потом быстро приблизился и попытался толкнуть щитом. Воевода схватил край щита и дёрнул, молодой Чеслав не отпустил щит и потому дернулся вперёд, и тут же получил палкой по шее.
— Вот так, ты более не воин, а мертвяк безголовый. Чеславка, не слушаешь наставлений, говорил по кругу идти? Говорил, вот теперь не держи обиды.