— И на том спасибо.
Коня он вёл за поводья, по бурелому не проехать. Не обманула девка, вот землянка, добротная, и печь есть. В такой и зимовать можно, но внутри никого. Воевода присел у двери и отпил кваса из фляги.
— Фу, квас. То ли дело сок берёзовый, а то лучше медовуха. — Заявил подошедший ведун.
— Ну, поздорову, старик. Поговорить я пришёл, по княжьему поручению.
— Что же князю от идолопоклонника надо?
— Разузнать кое-что, повыспросить. Ты ведь всех старых богов знаешь, рассказал бы нам про одного.
К землянке вышла та самая девка, а Третьяк поклонился ей земным поклоном.
— Внучка твоя? Чего ж ты ей поклоны бьёшь?
— Вот и видно, что ты дурень, воевода. Прямо смотришь, а что перед глазами не видишь.
Девка остановила воеводу — довольно Третьяк, сейчас не время ссориться. Ты, воевода, сейчас слушай внимательно и запоминай…
— Да ты кто такая-то?
Девка скинула шаль и выросла, стала выше Святослава, платье стало чёрным и необычным. В волосах венок из сгнивших и пожухлых трав.
— Я Морана, сама смерть, а спрашивать ты пришёл про Симаргла, он к князю Василию приходил. Из старых богов остались только мы вдвоём и больше никого, остальные ушли навсегда.
— А вы чего остались?
— Сил у нас побольше оказалось, вот и времени тоже, больше. Ты знаешь, Святослав, кто идёт к вам с войной?
— Все знают, мудрёно не знать, когда они половину Руси пожгли и разграбили.
— Да, но они не одни, с ними, нечисть. Воины разрушают, убивают и грабят, а нечистые лезут по ночам в души, наполняют их холодом и страхом, выпивают силы и жизнь. Полезут и к вам.
— Что ж мы об этом не слышали? Уж какой-нибудь слух да просочился бы.
— А вы их не видите, только чувствуете, холод, страх, отчаяние, желание погибнуть, чтобы больше не мучиться. А потом, утром людей находят мёртвыми.
— Если мы их не видим, значит, и бороться с ними толку нет.
— Мы поможем вам увидеть и сопротивляться, отогнать их.
— Спасибо и на том, только вы не объяснили, почему нам не стоит их пропустить.
— Ну, пропустите, если попросят, потом увидите, что будет.
— Что? Сказочная нечисть нас одолеет?
— Нет, но татары не оставят вас в покое, они выгребут всё, от последней монеты, до гнилой репы. А до урожая далеко, и никто не поможет, потому что все убиты и всё сожжено вокруг. А ещё вы будете смотреть, как они вытаскивают ваших жён и дочерей из изб и как уводят их прочь, как забирают ваших детей…
— Ну, хватит. Значит, вы с нами вместе биться станете?
— Станем, Симаргл станет. Скажи князю, передай, чтобы готовил стены, дружину и людей к битве. Всех и бояр и смердов в городовой полк призвал.
Глава 3. В ожидании врага
После разговора с Мораной, Святослав почти не спал. Слова богини, не выходили из головы. Перед самым рассветом воевода поднялся, набросил на плечи кафтан и вышел осмотреть стены. Хотел сам увидеть, готов ли Козельск к тому, что идёт на него с юга.
Со стены, Святослав посмотрел на Жиздру. Река разлилась широко. Тёмная вода тащила по течению льдины. Под холмом всё раскисло — грязь, снег, вода. В посаде залаяли собаки. От печей тянуло дымом.
Воевода пошёл вдоль частокола, проводя ладонью по сырым брёвнам. Дерево после зимы почернело, в щелях зеленел мох. В одном месте он надавил сапогом — бревно хрустнуло и просело. Святослав выругался.
— Андрей!
Десятник подбежал, на ходу дожёвывая кусок хлеба.
— Вот это бревно заменить. Всё гнилое — долой.
Андрей посмотрел на стену без радости.
— Брёвен- то мало, воевода.
— В посад иди. Заборы разбирайте, сараи старые. Всё сюда тащите.
— Ворчать начнут.
Святослав посмотрел на него исподлобья.
— Пусть ворчат. Или ты потом татарам объяснять будешь, почему стена сгнила?
Андрей вздохнул и ушёл к ратникам. Те загудели недовольно, но за топоры всё-таки взялись.
Святослав пошел дальше вдоль стены. У северной башни стоял старый боярин Кузьма. Щурился на реку. Низины за Жиздрой затянуло водой и серой кашей талого снега. Ни пройти, ни проехать.
— Не полезут они здесь, воевода, — сказал Кузьма. — Кони увязнут. Им бы переправу искать да дальше идти. Чего под Козельском стоять. Святослав долго смотрел вниз. Город, и правда, стоял хорошо. С трёх сторон вода и грязь. Весной, здесь и своим не везде пройти.
— Только Рязань тоже, небось, думала, что выстоит.
— Чини стены, Кузьма.
Воевода спустился со стены во двор. Во дворе кузницы уже гремели молоты. Дым валил густой, с искрами. Кузнец держал клещами раскалённый наконечник, рядом крутился подмастерье.