– Что такое? – прошипел шедший следом Иагон, который чудом не налетел на товарища.
– Сапоги, – ответил тот ровным голосом.
Ринайя выглянула вперед.
Прямо на пути Намжона валялся кожаный сапожек, расшитый по краю бусинами и маленькими пластинками металла. А в нескольких метрах из травы выглядывал ещё один.
2
– Может, поищем Эсмину тут? – прищурился подоспевший Тагар. Пока другие таращились на пугающую находку, он внимательно всматривался в устилающий землю ковер папоротника. Ринайя последовала его примеру: от ее взгляда не укрылось, что вытянутые иголочки растения местами скукожились и потемнели.
– Она пошла дальше, – сказала старуха. – Сапоги подберите. Еще пригодятся.
Тагар едва заметно кивнул, и отряд тронулся с места.
Ринайя молчаливо последовала за всеми, хотя ноги гудели, а живот скручивало от голода. Тривия и Тагар говорили, что скоро девушки привыкнут к тяготам пути, но шла вторая неделя похода, а тело отказывалось приучаться к длинным переходам, и в обеденное время все так же хотелось есть.
Травница еще до выхода из деревни приняла решение не останавливаться на дневную трапезу, ведь обустройство лагеря с созданием защитного контура требовало времени, которого у них не было. Путники плотно ели с утра и наедались до отвала вечером, пытаясь восстановить силы.
Но до вечера тоже было далеко – солнце, проникающее сквозь листву, нещадно пекло макушку.
Справа толкнули локтем.
– Будешь? – Мара протянула ломтик вяленой тыквы.
Ринайя сцапала нелюбимое раньше лакомство и быстро сунула его в рот, пока Яра и Хазрель, идущие впереди, не выдали ее Тривии.
Перекусы в отряде не приветствовались. Травница говорила, что расслабляться нельзя: нужно смириться с новыми реалиями и быть готовым к нападению – каждый час, каждую минуту дня и ночи.
– Спасибо, – запоздало буркнула Ринайя с набитым ртом и оглянулась на вторую подругу, Сольгу, с удовлетворением отмечая, что та тоже занята пережевыванием припрятанной с ужина тыквы.
Они втроем были неразлучны с самого детства. Вместе играли в песке на берегу реки и слушали зимние сказки по вечерам. Вместе учились плести венки, возделывать огород и помогать родителям по дому. А когда стали постарше – стали готовить, разделывать рыбу и дичь, охотиться и даже сражаться на мечах. Правда, Ринайе лучше давалась стрельба, поэтому в поход она запаслась еще и луком со стрелами.
А теперь все они оказались в диком, полном неведомых опасностей лесу, толком не зная, куда и зачем идут.
Темная тень мелькнула внезапно – из леса выпрыгнуло нечто большое, тяжелое и рухнуло прямо на отряд.
Впереди закричал Намжон.
А потом раздался звук рвущейся ткани, от которого у Ринайи волосы встали дыбом. И она замерла. Оцепенела, наблюдая с раскрытым ртом, как блеснули мечи и ножи… как Яра и Хазрель разворачиваются с перекошенными лицами и бегут на нее, а мужчины, напротив, мчатся на…
– Тварь!
– Перекидыш напал!!
В нескольких метрах от нее, выгнув спину дугой, утробно рычала тварь. Не человек и не зверь – нечто темное и лохматое – что напало на Намжона и держало в длинных острых зубах лоскут его кожаной куртки.
Ринайя видела и понимала, что у окруженного полузверя нет шансов спастись. Люди, смешавшиеся было в первые секунды нападения, теперь собрались, выставили вперед острые мечи и, под ободряющие вопли Тривии, по очереди наносили чудовищу глубокие раны. Тварь орала, выла, возмущалась. Наверное, она была голодна, раз решилась напасть на вооруженный отряд.
Существо умирало в нечестном бою, но Ринайе не было его жаль.
Перекидыш упал на траву и задергал мощными лапами, а девушку будто отпустило. Напряженное тело размякло, сердце забилось, как бешеное – ее охватил запоздалый страх.
Позади истерично всхлипывали.
Ринайя обернулась и увидела Клою, вцепившуюся в Марину куртку и плачущую у нее на груди. Сольга стояла хмурая, скрестив руки на груди. А Яра и Хазрель выглядывали из кустов.
– Быстро вылезли! – Тривия гневно взмахнула палкой на двух девиц. – Нельзя разбредаться. В чаще могут прятаться другие твари.
– Все, – послышался глухой голос Тагара.
Ринайя снова повернула голову, на этот раз в сторону мужчин, и увидела, как те разошлись в стороны. На полянке между деревьями остался лежать неопрятный окровавленный ком. Рядом кривился Намжон, баюкая рану на плече.
Охотники тихо переговаривались и перешучивались. Страх постепенно проходил, и вот уже Сольга и Хазрель решились приблизиться к мертвому чудищу.