— Кто такой? — заинтересовалась Фай. Она сходила за мной, чтобы позвать на предстоящие переговоры. Мария настояла, чтобы я там присутствовал. А вот Валдиса наоборот не пустили, хоть он и рвался туда. Он так смешно кричал "Пустите, я все ему скажу! Рабовладельцы и душегубы. Я из него последний песок вытрясу!", — ну и в том же духе.
— Да так, один товарищ, к которому у меня должок, — я показал на пластырь. Синяк под глазом проходил медленно. Элона еще на Серьницу немного подлечила его, и меня он совсем не беспокоил, но вот радужный цвет еще не исчез.
Фай как-то недобро улыбнулась, и подтолкнула меня вперед. Я с самым наглым видом вошел в дом и, пройдя к своему месту, плюхнулся в него. Епископ моего появления, скорее всего, не ждал, но не исключал, поэтому вел себя спокойно. Остиарий же сверлил меня кровожадным взглядом. Я человек не злопамятный, но серьезно подумывал, а не прибить ли его под шумок.
Следом в помещение вошла Мария и села поближе ко мне. Джад спустился со второго этажа последним.
— С вашего позволения я начну, — епископ посмотрел на Джада. — Два дня назад корабль Шурифон Серьницу, напал на один из гражданских островов церкви. Экипаж и капитан Серьницу были предупреждены, что остров находится под защитой церкви и все же открыли огонь по нему. Согласно закону о ненападении военных судов на гражданские объекты, церковь принимает решение конфисковать Серьницу, и требует от Шурифон возмещение материального ущерба. Второе, Шурифон должны выдать находящегося у них человека, который должен в кратчайшее время предстать перед руководством единой церкви.
— Это вы про меня, что ли? — не удержался я, и доброжелательно так улыбнулся епископу.
— Если эти требования будут выполнены, вина Шурифон будет полностью исчерпана, а его агрессия забыта, — продолжил епископ, проигнорировав меня.
— Это все? — шепотом спросил Джад, после небольшой паузы. Мария тихо хихикала, всем видом показывая, что хочет сдержаться, но не может. — Ваши требования столь же неуместны и нелепы, как и ваше нахождение здесь.
— Епископ, вы и правда думали, что хоть одно из этих требований будет выполнено? — спросила Мария. — Удивляюсь, как столь недальновидный человек, может занимать столь высокий пост.
— Смелое заявление для королевы, сбежавшей из своего королевства, — с ехидной улыбкой вставил остиарий.
— Исидор, — не оборачиваясь, сказал епископ, и остиарий сразу же заткнулся. — Вы оба правители крупнейших королевств и должны понимать, что закон должен исполняться, не зависимо от того, нравится он кому-то или нет. Иначе это может привести к анархии.
— Не могли бы вы пояснить ситуацию относительно Дмитрия, — спросила Мария. — Его судьба как моего подданного волнует меня в первую очередь. К тому же церковь сама выписала документы о его принадлежности Сольвии и Шурифон.
— Согласно законам, которые поддержали правители всех союзных королевств, в том числе и Сольвии, Дмитрий не может являться вашим подданным по трем причинам. Во-первых, он не проходил обучения в академии и не предстал перед церковью, следовательно, он не может быть признан рыцарем. Во-вторых, документ выписанный епископом Андисом, на верховном собрании церкви был признан недействительным и необоснованным. И в-третьих, он был призван в этот мир королевством Торра и все права на него находятся у нее, а по договору капитуляции Торры, они переходят к нам.
— Дмитрий не является чьей-то собственностью, — опередила меня Мария. Я хотел сказать то же самое, только выражаясь не так корректно. — Он свободный человек.
— Он мужчина, расположенный к Эн, следовательно, он изначально не может быть свободным человеком, — отрезал епископ. Судя по его тону, спорить с ним было бесполезно. — Не мне вам рассказывать историю этого мира. Все мужчины с подобным даром, обязаны служить церкви. И я понимаю, что хочет сказать вождь Джад, "ни один человек Шурифон не будет служить, кому бы то ни было, без своей на то воли". Напомню, Дмитрий был призван из другого мира и не является вашим человеком.
— Это все, что вы хотели сказать? — с той же интонацией, что и пару минут назад спросил Джад. — Не буду повторяться, поэтому скажу, что ни одно ваше требование не будет выполнено. Это окончательное решение и никакие ваши доводы не смогут его изменить.
— Я пытался воззвать к вашему благоразумию, но вы отказываетесь меня услышать, — картинно развел руками Надир. — Помните, что единая церковь всегда открыта для переговоров.
Едва церковники вышли, снаружи послышался шум и крики. Я сорвался с места, выбегая на улицу. Остиарий Исидор пытался подняться с земли, держась за разбитый нос. Сквозь пальцы на землю обильно капала кровь, а левый глаз у него уже заплыл, как у боксера, пропустившего десяток ударов. Судя по всему, весь путь по лестнице он проделал, скатившись кубарем. Второй помощник епископа помог ему подняться и повел в сторону дороги в лес. Надир нахмурившись посмотрел на Фай, которая стояла у выхода из дома. Она сделал ему ручкой, и скрылась внутри.