Но во время встречи со своей постоянной аудиторией случилось как раз то, чего опасалась Кловка. Её чуть не сбили на сцене, и на глазах у всех она чуть не слетела. Она быстро что было сил бросила вызов Луму. Тот, поняв, что дело всё-таки непоправимое, что не всё в порядке, выскочил пулей из кафе и быстро нашёл зал, где его девушка.
— Ты цела? — осматривая её с головы до ног, спросил Лум. — Что вы с ней сделали, разбойники?
— Мы не хотели, мы случайно!
— Знаю я ваше случайно. Вон отсюда. Она по делу приехала, а не тусовки разводить с вами!
Все молчат. Дрожат у них и руки, и губы.
— И запомните все: она занятой человек. Она моя! Я её только по делу сюда отправил, чтобы она по вашей просьбе поделилась как автор своим опытом. А вы вот какую кашу намутили.
Он отбил её из рук тех, кто здорово её толкнул так, что она чуть со сцены не полетела. И вместе с Лумом мигом вышли из музея. На этом встреча с аудиторией была завершена.
— Тебе больше нельзя нигде одной находиться, — заметил Лум. — Посмотри, что они вообще натворили.
— Ты сам меня отправил одну. Виноваты мы оба. И друг друга не послушались.
— Заметно. Выходит, что так.
— Ладно уже. Что сделано, то сделано, Лум.
Они уже далеко от музея. Сели в электричку и едут в другой район Санкт-Петербурга. Во время поездки в метро девушка почти заснула, положив голову на колени своему другу.
Времени — десять вечера. Они приехали к Екатерининскому дворцу и парку.
— Красиво здесь, — сказала после долгой паузы Кловка.
— Красиво, согласен.
— Ты что-то не в настроении?
— Да нет, тебе показалось.
— Может, я тебя чем-то задела?
Последний вопрос проехался в самое сердце, как лезвие острого ножа, отчего Лум почувствовал в словах острую боль и как-то в общем занялся и замолчал. Его тяготит, что она угадывает любые чужие мысли. Даже его собственные. Ему бы отключить её отгадайку. Но как? Он без понятия.
— Ну-у, в общем, да. Должен тебе признаться кое в чём.
— Признавайся скорее.
— Но боюсь, что тебе будет больно слышать.
— Пусть.
— Точно не боишься?
— Теперь уже не боюсь, — совершенно спокойно сказала девушка.
— Ну смотри, как бы после не пришлось тебе об этом пожалеть. В общем, ты меня вчера очень сильно задела, должен тебе признаться. И лучше будет, если всё-таки честно скажу и не солгу…
Девушка молчит, сдерживает эмоции, чувствуя свою вину.
— Тебе надо к психиатру. И только тогда, когда будут хорошие результаты, явись ко мне. Ты теперь в курсе, что я, помимо того, что дружу, ещё и твой сосед, живу рядом с тобой, в одном доме. Ты задела меня своим поведением. Вчера оно показало мне то, что я не должен видеть категорически. Ты испортила мне настроение, и потому я едва сдержался, и то после твоего психа у меня потекли мои мужские слёзы. Потому что мне противно видеть, как ты страдаешь. Я искренне тебе сочувствую, тому, что ты пережила, пока я отсутствовал в твоей жизни. Но так вести себя более нельзя. Ты можешь меня потерять насовсем и больше ни слова моего не услышать. Хоть ори в лесу.
Глядя на него, переживая его глубокую речь, девушка задумалась не на шутку. Она и сама замечает, что поступает неправильно, что мозг её почти ничего не переваривает, и потому даже на работе она никакая, всё время спать хочется. Ей стало стыдно за себя и за своё вчерашнее поведение. Напоследок она сказала:
— Прости меня, Лум. Честно, я не знаю, что мне с собой делать. Видимо, это нарушения работы моего мозга. Я не виновата, что так себя хреново морально чувствую, но я виновата перед тобой. Я показала тебе то, что показывать категорически нельзя. Пусть ты будешь теперь не со мной, а с другой, но всё же, если можешь, меня прости.
— Я прощаю. Конечно, прощаю, — смягчился Лум. — Главное, что ты сама видишь свою ошибку и осознаёшь её. Это больше всего меня радует. Поверь.
— Я очень сожалею о вчерашнем. Да и сегодня тоже чёрт-те что. Для меня потеря тебя — самая основная тревога. Я не знаю, как без тебя буду. Но, видимо, придётся мне отпустить. Ведь тебе я в тягость. Сколько неприятностей тебе принесла.
Лум стоит как убитый и треплет её щёки.
— Давай обнимемся? Просто обнимемся и всё. И разойдёмся по разным сторонам.
И они обнялись. И каждый из них направился своей дорогой. Лум пошёл ещё погулять, только теперь один. А Кловка пошла к метро, чтобы ехать к себе домой