Шли недолго: Рэндом привел Вайол на заросший высокой травой склон над густо-синим морем в Отражении, где в небе парили белые крылатые лодки и воздушные змеи, между стеблями травы пробегали красноватые искры, а кроме солнца в небе плыли два бледных спутника. Описав это всё жене, довольно вслушивавшейся в родной шум волн, Рэндом расстелил покрывало на траве, хмыкнул над тем, как его меч смотрится рядом с зеленой магнитолой, и пригласил жену сесть. Вайол с интересом ощупала магнитолу и кассету, сказав, что это похоже на странную музыкальную шкатулку.
— Итак, моя дорогая, послушай сначала мелодию, которую в том мире написали около ста лет назад, — начал Рэндом, — их музыка тогда была очень похожа на амберскую. Да, нажми сюда.
И над склоном поплыл «Арабский танец» из «Щелкунчика» Чайковского. Рэндом решил начать издалека, со знакомого для Вайол. Тягучие духовые плыли под причудливыми скрипками, а сверху мерцали флейты. Вайол сначала слушала неподвижно, но вскоре её длинные пальцы зашевелились в такт тягучей мелодии, а затем она закачалась всем телом, как водоросль, две её черные косы скользили по плечам.
— Инструменты знаю. О, напоминает родную Ребму, знаешь, дальние улицы, выходящие в морские бездны, где можно стоять ночью и слушать далекие песни китов. Вот стайка рыбок ускользнула, вот струятся ароматы из чаш, — мечтательно проговорила Вайол. — А вот из бездны поднимается что-то очень красивое!
Когда Чайковский стих, Рэндом нажал на «стоп», и оба какое-то время слушали шум моря. Затем принц, чувствуя себя учителем в школе, объявил следующий трек.
— А это написали и сыграли парни Колтрейн и Эллингтон сорок три года спустя. Похоже на первую? Называется «Сентиментальное настроение»*, игралась… В портах, на вечерах для артистов, — подбирал слова Рэндом, видя, как Вайол чуть хмурится, привыкая к уже необычному блюзовому ритму.
— В этой музыке есть скрытая страсть и некоторое… Лукавство. Будто кавалер кокетничает с танцовщицей при луне, — задумчиво проговорила Вайол, — или пара прогуливается в саду под дождем, и обоим хочется уединиться в павильоне. Но красиво. Хотя, ритм рваный.
— В общем, так. А этот рваный ритм породил новые течения в музыке того мира, — Рэндом понял, как он соскучился по музыкальной среде. — Люди… С Юга того Отражения… Приехали на Север, принеся в музыку буйство.
Вайол склонила голову, чуть постукивая пальцами по пледу в такт, затем сказала:
— Слияние Севера и Юга, любых полюсов, всегда рождает новое, порой довольно дикое. Как в вашей семье магией занимаются только потомки королевы Клариссы из странного южного Отражения, недалеко от Хаоса.
— Кстати… — протянул доселе об этом не думавший Рэндом в ответ.
Блюз стих. И следующим был трек, за который Рэндом волновался. Примет Вайол старину Элвиса, или всё, они уткнутся в культурный барьер?
Шлягер "Jailhouse rock" заставил женщину из морского королевства чуть отклониться назад. Она неловко выдохнула, будто подавив смешок:
— Очень быстрая музыка! С какой силой дергают струны! У него голос моряка, который в таверне рассказывает, как видел сирен и левиафана. Или пирата.
— А ты почти угадала. Песня называется "Тюремный рок", в ней заключенные собрались на ужин и лихо играют. Рок — это тот стиль, в котором я и играл, — Рэндом чуть подыграл треку, постучав по корзине и земле.
— Узнаю твои барабаны, — Вайол села поудобнее, расправив платье. — Надеюсь, они больше не попадали в тюрьму. А играют ли и поют женщины в твоем Отражении?
— Да! — Рэндом ткнул пальцем вверх, спохватился и чуть сжал руку жены. — Как раз в следующей песне. Она была написана спустя десять лет после Элвиса.
Голос Грейс Слик из "Jefferson Airplane" явно произвел впечатление на Вайол. Она выпрямилась, как струна, вслушиваясь в "Somebody to love". На втором припеве — резко встала и прошлась вокруг пледа, приподымая полы платья, словно на бальном танце. Рэндом внимательно наблюдал за ней.
— Поет, как заклинательница, взывает к кому-то. Наши обычные женщины так не поют, — серьезно проговорила Вайол, сев обратно.
Ох, как многое подмечала сразу его незрячая провидица! Рэндом даже не сразу ответил, подбирая слова:
— А она пела в эпоху, когда в том мире многое изменилось. Женщины, например, боролись за право работать, где угодно, не вступать в брак по сговору и жить самостоятельно. Была и война. И она поет, что в горькие времена люди ищут любовь, хоть какую-то, но любовь.
— Договорные браки бывают разные, — Вайол устремила незрячие глаза прямо на мужа, и тот понял, что краснеет, вспомнив, как поженили их. — Но я рада за тех женщин. Она поет, будто цепь с себя срывает или сорвала. А ты покраснел, — добавила она, погладив Рэндома по щеке.
На какое-то время они отвлеклись от музыки, увлекшись объятиями в искрящих травах, а потом — небольшим перекусом. Но, завернув аккуратно огрызок яблока в салфетку, Вайол сразу сказала:
— Давай дальше? И да, почему звучание гитар так поменялось?
— Инструменты подключили к электричеству, — кашлянул Рэндом, поняв, что сходу он Вайол мало, что объяснит. — В общем, технологии сделали их громче и позволили менять звук, как угодно, под молнии, под гул, под волны.
— Интересно, — увлекаясь скульптурой, Вайол сама постоянно искала новые смеси глин и стекла. — Надеюсь, пятая песня будет более светлой?
Оу, Рэндом не ошибся с выбором! Да, это был не рок, но пусть безумные 70ые Вайол узнает через что-то приличное. Моррисон нежной морской лилии ни к чему. Как и рок-подробности биографии ее мужа.
— О, какие-то шелковые ленты под солнцем и веселые брызги, — улыбнулась Вайол «Dancing Queen» от Аббы. — Девушки ликуют.
— Верно. Песня называется «Танцующая королева», она о молодой красавице на празднике, — ответил Рэндом, любуясь тем, как его жена стала покачивать головой под музыку и даже чуть-чуть подпела, искажая незнакомый язык. Сочетание «Рыцарь попал в Нью-Йорк» любили высмеивать на Земле, но Рэндом бы оторвал уши каждому, кто бы сейчас сказал, что его Вайол смешно смотрится над магнитолой с Аббой в своем расшитом платье.
Песня отзвенела, пальцы Вайол уже сразу нащупывали кнопки по рельефным значкам.