В то время как Аманнияз оглядывал тюрьму, стражник снял с рук и ног Атамурада цепи и вывел его наружу.
— Глупец, — процедил сквозь зубы Аманнияз, рванув за полу халата брата.
До самого Сергеева двора шли они молча. Но едва оказались во дворе, Аманнияз дал волю чувствам, а гневу — простор.
— Ты глупец, Атамурад! Ты забыл, где находишься! Как ты мог говорить то, что тебе вздумается? В Хиве даже стены имеют глаза и уши. Как мог ты доверить свои тайные мысли всяким ничтожествам из медресе, которые только сплетничают, поют да пожирают хлеб народа, собранный по налогам?!
— Не горячись, брат, не поднимай высоко огонь в очаге, не то сожжешь кибитку! — в тон возразил обиженный Атамурад.
Они стояли друг против друга — оба высокие и плечистые, в косматых тельпеках и халатах. Только красный халат на младшем брате был помят и испачкан тюремными нечистотами. Они были очень схожи: горбоносые, узколицые, с раскосыми глазами, в которых сверкал зеленоватым пламенем гнев! «Сущие барсы!» — говорили о них в Куня-Ургенче, когда братья ссорились. В ссоре они не щадили друг друга, но, слава Аллаху, до ножей дело не доходило: бранились до устали и расходились по своим кибиткам. И сейчас было похоже, что ссора только начинается.
— Щенок, это ты меня учишь, какой мне огонь держать в очаге?! — угрожающе надвинулся на брата Аманнияз. — Ты моложе меня на шесть лет, постыдился бы! Аллах покарает тебя за бесстыдство перед старшим! Братья в перепалке, сами того не замечая, шли по двору, пока не столкнулись с Сергеем, который стоял посреди двора, посмеиваясь и качая головой:
— Вот уж, действительно, гнев заслоняет разум, кость бы вам в горло! — высказался он громко. — Радоваться надо встрече, а вы грызетесь. А ну, кончайте.., Рад тебя видеть, Атамурад, целым и невредимым. Однако, попахивает от тебя дерьмом... Давай-ка топай в баню, специально для тебя истопили. Там в предбаннике возьмешь белье чистое и одежонку новую. Я предвидел, каким тебя из вонючего зиндана вытолкнут.
Сергей с Аманниязом занялись приготовлением плова и провозились с ним как раз до того времени, когда вернулся Атамурад, отдуваясь и смахивая с лица стекающий ручьями пот. Тут же Юлдуз-ханум расстелила скатерти, а Юсуп-ака наполнил до краев деревянные чашки пловом. За одну сели мужчины, за другую — женщины и дети. Как только приступили к трапезе, Сергей сказал Атамураду:
— Напугал ты меня сегодня не на шутку. Еле упросил Якуб-мехтера, чтобы распорядился освободить тебя. Надо же, полез с ножом на улема, русских принялся защищать... Кстати, что это за слухи такие идут по Хиве? Вроде бы генерал Перовский на Сырдарье объявился, Ак-мечеть захватил у кокандцев.
— Сергей-ага, так и есть, как говоришь, — отозвался Атамурад. — Но не за эти слухи схватил меня хаким. В это лето, когда вы с Аманниязом были на Мургабе, я гостил у Нур-ишана на Мангышлаке. К нему каждый вечер приходили русские люди. Нур-ишан со своим племенем давно русское подданство приняли, а его сын в Хиве живет. Весной Нур-ишан приезжал к сыну, а на обратном пути заехал в Куня-Ургенч к нашему деду. Ишан не знал, что Аман-ага давно умер. Я показал ишану могилу. Два-три дня он у нас жил, потом уговорил меня съездить к нему на Мангышлак. Когда мы приехали в Тюб-Караган, я сразу же увидал русских рыбаков и солдат. Туркмены работают у них и получают русские ассигнации. Это такие бумажки, на которые можно купить муку, сахар, бязь и даже бархат... Недели две я гостил, потом мы сели на русскую расшиву и поплыли к Челекену. Остановились у Кадыр-Мамеда. Это сын известного всем Кият-хама, который служил русскому государю и его наместникам на Кавказе. Сейчас уже все береговые туркмены торгуют с астраханскими и бакинскими купцами и не знают горя. Они даже не опасаются оставлять свои семьи, потому что их кибитки защищают русские солдаты...
Аманнияз слушал брата с интересом. Сергей же го и дело кривил в скептической усмешке губы. Наконец, не выдержал:
— Дорогой Аташ, ты видел русских со стороны, поэтому не заметил ничего плохого. Ну-да ладно, это дело для тебя — десятое. Если тебя бросили в зиндан за такие нести, то наш хаким просто-напросто безмозглый ишак