ранице Донобласти. Тогда я вместе с разведчиками бандитов послал своих 6 человек отборных бойцов с просьбой, чтобы нам объединиться. Васильев мне ответил, что объединяться он ни с кем не желает, что он хочет действовать сам. Его банда насчитывалась около 100 человек. Я решил эту банду уничтожить. Таким образом передо мной стала задача: найти самогон. Ночью же я послал в Богучар, откуда мне привезли бочонок самогона и спирт. Тогда я послал эти подарки бандитам – самогон. Банда переехала в хутор и когда банда получила от меня самогон, выехала в поле, в балку и в 6–7 километрах остановились от меня. О местопребывании моем банда не знала, но зато знали хорошо мои люди, а бандитам говорили, что якобы я стою в лесу около дома. Мои ребята увлекли бандитов пить самогон, но самогон был смешан со спиртом, бандиты быстро напились и когда банда перепилась, мои ребята дали мне знать, то есть прискакало двое. Я разделил отряд на две колоны, в то время как часть банды спала, часть валялась пьяной, я налетел на эту банду, часть изрубил, а часть забрал в плен, забрал лошадей и обмундирование, а также оружие и снаряжение. Банда была полностью ликвидирована. Главарь банды был отправлен в Богучар, а вместе с ним и отдельные бандиты. После ликвидации этой банды я переехал в лес на границу Донобласти и остановился в хуторе Широком. Тут же быстро я связался с местными бандитами, которые скрывались как в хуторе Широком, так и в лесах в окрестностях. Эти бандиты, хотя и осторожны, приходили и уходили от меня. Так прокрутился я там два дня, а на второй день вечером ко мне пришел один бандит с письмом, в письме было указано «брату Вихрову. Прошу вас прибыть со своим штабом, я, Пономарев, прибывший из Украины для формирования повстанческих отрядов и объединения их, я бывший член мохновской повстанческой армии, поэтому хочу с вами переговорить лично, но предупреждаю вас, что вы должны приехать не более как с пятью человеками, иначе отряд ваш я не допущу до себя, так как я не знаю вас, моя задача от имени центра формирование и сплочение повстанческих отрядов». Я ему написал, что Ростов Нахичиваню не кланяется, ехать не считаю нужным. Я о вас совершенно не слышал, если вы мохновец, то у Мохно я такого Пономарева не знал и не слышал, а я знал штаб Мохно, состоящий из таких то, при этом я назвал целый ряд командиров Мохно, как Щуца, Удовиченко, Фому и т. д. – отправил этого бандита назад. А через 2 часа я снова получил записку, где говорилось «не будьте жестоки и упорны нам нужно с вами договориться». Тогда я вместе с этим бандитом отправил своих трех человек. Когда приехали мои три человека, увидели, что всего этих бандитов только 8 человек, да местных около десятка. Бандит Пономарев объяснил, что работал вместе с бандой Каменева и в бою под Чертково он отстал от банды и поэтому он скрывается здесь в лесах, имея целью сформировать здесь банду. Мои ребята так себя держали, что бандит Пономарев поверил, и около 20 бандитов приехало ко мне, а всего с местными бандитами набралось более 30 человек. Бандит Пономарев показал мне документ, что он действительно уполномочен по формированию и созданию повстанческих отрядов по Украине, но вместо подписи был штамп Батько Мохно и расписался непонятно как-то писарь. Я увидел, что это липовая подкладка, что этот бандит уполномочен не Мохно, чисто эссеро-меньшевистская партия, так как я хорошо знаю, что Мохно загнан в Румынию. Тогда я выехал по направлению [на] Лебедянку и остановился в балках, мне хотелось от Пономарева узнать положение руководящего штаба эссеро-меньшевистской банды, но Пономарев от меня скрывал и говорил, что я обязан выполнять все его указания, это он доказывал мне, что этого требует обстановка, иначе нас могут по одному перебить или Чека перевешает. Он мне все время талдонил и спекулировал, что он является членом Мохновской повстанческой армии. Спор у нас доходил до грубостей и когда меня уже заело, я не вытерпел и дал своим ребятам команду обезоружить. Когда мы схватили этих бандитов, обезоружили, я стал требовать от Пономарева истинного признания, тогда Пономарев мне сказал: «ничего, собака, я тебе не скажу, я вижу, что я попался в руки Чека и я останусь честным и преданным своей партии», когда спросил «какой партии?», он ответил «той партии, какая будет тебя вешать и она отомстит за меня», тогда я не вытерпел и моя шашка врезалась в его голову, а также полетели головы и других бандитов. И только несколько человек были отправлены в Богучарское политбюро. После ликвидации этой банды я выехал в Воронеж и когда я рассказал об этом Кондыбину и передал отобранную у Пономарева переписку с какими-то условными знаками, председатель Губчека Кондыбин очень жалел, что я не доставил живьем Пономарева. Просил и обязывал меня, чтобы в дальнейшем в таких случаях доставлять главарей живьем; но в этот момент возвращавшаяся банда из Тамбовской губернии – это одна из сильнейших банд, которая именовала себя 1-я повстанческая конная армия, насчитывала в своих рядах около несколько тысяч бойцов и стала вести наступление на Богучар. Я поспешил переброситься к Богучару и когда банда стала наступать на Богучар, в банду Колесникова я направил 20 человек во главе с Соболевым, с целью во что бы то ни стало уничтожить штаб. Соболев с отрядом, то есть с 20-ю сотрудниками политбюро, под видом банды влились в банду Колесникова. Колесников повел банду на Богучар, но от Богучара был отбит особым полком. Между бандой Колесникова и нашими частями, между Таланом и Писаревкой завязался бой, бой шел жаркий. Бандиты особенно атаковывали второй батальон особого полка и батальон 50-го полка. Я стоял со своей кавалерией и милицией политбюро и уже перед вечером, когда банда стала отходить по направлению […] Ивановка, мы бросились на банду, но банда бросилась на нас в атаку, мы отскочили к своим пулеметам. И когда бандит Колесников летел впереди на нас, то отряд Соболева, влившийся в банду Колесникова, выскочил вперед вместе с Колесниковым и Соболев двумя выстрелами в спину Колесникова, Соболев бросился к нам, а вместе с ним и наши бойцы. Колесников повалился на землю. Банда остановилась вокруг Колесникова, а мы открыли по банде пулеметно-ружейный огонь.