— О чем задумался? — вкрадчиво спросил Рене, когда Берт унесся куда-то со счастливым видом, и они остались вдвоем. Мимо продефилировали две смеющиеся девушки с первого потока, обдав парней сладким ароматом духов. Тут бы Рене отстать с глупыми вопросами и устремиться за красотками, но рыжий на них даже не взглянул.
— А о чем, по-твоему, я должен задуматься? — осторожно уточнил Герман. Рене вздернул одну бровь:
— На лице же все написано, — он ухмыльнулся и карикатурно низким голосом пробасил, явно издеваясь. — “Как мне все надоело. Меня окружают идиоты. Хочу в комнату, оставьте меня в покое”. Так ведь?
— Так, — не стал отпираться Герман. Рене не нес угрозы, чаще всего он нес чепуху, но сейчас, похоже, решил поиграть во взрослого. Он приобнял Германа за плечи и наклонился ниже:
— Ты правда уверен в том, что сегодня Дженаро попытается убить красавчика? Мы ведь так не узнали, с кем он встречался.
Герман кивнул. Они уже обсуждали это перед выходом из общежития, хотя даже Гротту Герман не доверил своих подозрений.
— Уверен. Посуди сам, более удачного момента незаметно устранить одного из доброй сотни собравшихся студентов не будет. При удачном для него раскладе, убийца так же успешно скроется с места преступления, затерявшись в толпе.
Рене задумчиво пожевал губу:
— В принципе я с тобой согласен. Будь я на месте потенциального убийцы, не упустил бы такой возможности, как бал. Такая куча непонятного народу, за всеми не уследишь. Обмануть систему пропусков и войти без приглашения, пара пустяков, — и добавил безжалостно. — Сегодня я бы его и грохнул.
Герман вздрогнул, но тут же раздраженно спихнул руку рыжего с плеча:
— С ним ничего не случится, пока я ря… Где он? Куда он делся?
Тревога зародилась в груди и камнем ухнула в желудок. Он вцепился в кольцо на пальце, но не успел снять.
— Герма-а-ан! — Берт замахал им с другого конца зала, и тут прозвучал сигнал к тишине.
Погас свет, и на сцену, подсвеченную магическими огнями, взошли двое.
— Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас в этот чудесный вечер в Училище военно-магических дисциплин Визании, — голос декана первого потока, Августа Мореску, легко перекрывал любой шум. — Каждый из вас по достоинству занимает свое место, и ваши индивидуальные показатели на инициации тому подтверждение. Я бы хотел от имени всего училища сказать…
Герман отвлекся, пытаясь взглядом отыскать в завороженно внимающей декану толпе белокурую макушку. Увы, Берт умудрился раствориться без следа.
— … пора предоставить слово моему уважаемому коллеге, декану второго потока, Савелию Кишману.
Савелий долго, но с чувством и хорошо поставленным голосом рассказывал о перспективах, которые ждут сегодняшних студентов в будущем, шутил и был собой, насколько это возможно, потому что Герман даже со своего места ощущал скуку, которая его одолевала. И не его одного, потому как Рене, стоящий рядом, уже откровенно зевал.
— Лучше бы директора показали, — пожаловался он. — Интересно же. Где вот он вечно пропадает?
Ответа он, само собой не получил, и украдкой зевнул в прижатый ко рту кулак.
Свою приветственную речь Кишман закончил немного раньше, чем курсанты и гости училища успели окончательно заскучать. А Герман, который слушал от начала и до конца, впитывая все, что проскальзывало между слов, в свою информационную копилку, неожиданно вздрогнул и обернулся.
В зал вошла Стефания и своим внешним видом произвела настоящий фурор — куда там неуловимому директору! Герман только подивился, где она достала мужскую парадную форму, точнее только низ от нее, потому что приталенный пиджак с выточками и белыми вставками очень красиво подчеркивал грудь и был определенно женским. Но среди наряженных в разноцветные платья девушек, Стефания смотрелась настоящей белой вороной.
Однако брюки, словно шитые на заказ, открыли взгляду заинтересованных то, что умело скрывали форменные юбки-карандаши — широкие бедра и (как услужливо дорисовало воображение Германа) аппетитную подтянутую попу. Герман мучительно покраснел, отгоняя от себя клубы мужской заинтересованности и ответной женской ревности странного болотно-коричневого окраса, настолько все смешалось в толпе.