— Да на что мне его мозги!.. — в отчаянии выкрикнула Стефания. Почему именно сейчас она начала понимать, как дурно вела себя все это время с людьми, которые к ней не безразличны? — Я должна с ним поговорить! Где он? Ты видела, куда он пошел? Я скажу ему… — тут она не смогла ничего придумать, но это и не важно. — Я все ему скажу, все! Ты мне веришь, Ситри?
Подруга кивнула. Она всегда понимала, всегда верила — грубая и сильная снаружи, и такая мягкая и нежная внутри. И этого тоже Стефания раньше не замечала.
— Вниз пошел, — тихо ответила Ситри. — За Бертом.
Стефания подпрыгнула, чмокнула подругу в щеку и поспешила за Германом.
Ночью в саду перед административным корпусом распускались диковинные маленькие цветочки с нежно-розовыми лепестками и сильным сладким запахом. Возможно, именно поэтому Герман растерялся, едва покинул здание. Внезапная тишина оглушала, все звуки — шум музыки, гул голосов, паутина эмоций — остались внутри, в банкетном зале на втором этаже, там же, где сверкали драгоценными камнями глаза Стефании. Под их взглядом он чувствовал себя беззащитным. А тут хорошо, спокойно.
Нет, совершенно не спокойно.
Только что в фойе ему встретился Ролан. После недавнего инцидента они больше не пересекались, и Герман понадеялся, что тот от него, наконец, отстал. Однако даже на празднике избежать конфликта не удалось.
— Отойди, я спешу.
Ролан не сдвинулся с места, встав точно на его пути. От него исходили волны сдерживаемой злости. Герман устало потер висок:
— Ну что опять? Неужели тебе еще не надоело?
Он бросил взгляд за его плечо, на приоткрытую дверь. Альберт вышел на улицу, нужно было догнать его как можно скорее.
— Ненавижу тебя, — сообщил Ролан неожиданно спокойно. Он не собирался нападать, за ближайшим углом его не ждала кучка сообщников. Он был один, и это смущало Германа. — И с удовольствием погляжу, как ты будешь захлебываться слезами.
— О чем ты? — Герману не понравилась уверенность в его голосе и в его чувствах.
Ролан усмехнулся и отошел в сторону, отвесив издевательский поклон. При этом Германа окатило такой волной ненависти, что закололо в груди.
Дверь скрипнула, напоминая о себе, Ролан скрылся в темноте пустых коридоров, и Герман с тяжелым сердцем вышел на улицу.
Герман тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и чувства и попытался обнаружить Альберта. Он покинул зал незадолго до Германа, так что не мог уйти далеко. Проклятая сладость цветов сбивала с толку, уловить в ней знакомый привкус вишни никак не удавалось. Герман постоял еще немного, пытаясь расслабиться и забыть болезненно-острый привкус чужой ненависти. Наконец, ему это удалось настолько, что он смог с уверенностью сказать — у Берта был спутник, и спутник этот — Гаспар Дженаро.
— Началось, — самому себе сказал Герман и спустился по широким ступеням. Тихие шаги потонули во внезапно налетевшем порыве ветра, принесшего новую волну удушливого аромата. По мощеной дорожке прошелестели рано опавшие в этом сезоне листья. Герман поежился от странного холода, возникшего где-то внутри него, и решительно направился к парку.
В голове вертелась и никак не желала уходить досадная и несвоевременная мысль. Что, если все же стоило послушать Гротта и оставить разборки с тайными организациями тем, кто способен с этим справиться? А еще было жалко Стефанию, которую пришлось оставить одну совершенно без объяснений.
Вдруг ветер переменился, и душный запах цветов сменился насыщенной зимней свежестью, сквозь который пробивался аромат прибитой морозцем вишни. Такие ощущения вызывал тот, прежний Альберт, и Герману стало страшно.
— … невозможно, — донес ветерок до него отголосок разговора. Они были совсем рядом, за деревьями, загораживающими обзор, и Герман переместился ближе, стараясь не выдать своего присутствия. Луна скрылась за облаками, и стало почти совершенно темно. — Ты ничего не мог вспомнить! Они обещали, что проблем не будет!
Голос Альберта звучал иначе, чем обычно, но именно так, как помнилось Герману.
— Зря вы сделали это со мной. Моя семья так этого не оставит, и вы это знаете. Как только я выйду с ними на связь, от вас мокрого места не останется. Все еще считаете, что это невозможно, учитель Дженаро? — Герман готов был поклясться, что почти видит хитрую усмешку на его губах и превосходство в фиалковых глазах.
Что ответил Дженаро, узнать им не довелось.
— Герман! Герман, где ты? — Стефания шла по тропинке прямо к ним и не подозревала об опасности. Герман не мог выдать себя, но если ее не предупредить, она может подтолкнуть Дженаро к необдуманным действиям. Герман думал недолго, но все равно не успел. Раздался свист вспарывающей воздух стали, и где-то скрестились клинки.