Берт захлопал в ладоши, глупо улыбаясь. В рядах противника всколыхнулось сомнение, в первую очередь задев самых слабых. Двое замыкающих построение переглянулись. Они точно были уверены, что не хотят ввязываться в драку, а теперь еще глуповатый блондин казался им самым прелестным созданием на свете и в обаянии проигрывал только пышногрудой Люси Шерилд. Секретарша Кишмана уже давно успела покорить молодые сердца многих курсантов, и явно не своим блистательным умом.
— Остановись, — шикнул Герман, дергая друга за плечо. Одуряющий запах вишни кружил голову, навязчиво, как и весь Альберт. — Тебе же хуже будет, дурак.
Голос Германа разрезал разлившееся в воздухе обманчивое очарование как нож масло. Лицо Ролана вмиг пошло пунцовыми пятнами.
— Уйми своего щенка! — выпалил он, чувствуя, как мысли приходят в беспорядок. Но он твердо помнил, зачем пришел. Никто не смеет безнаказанно выставлять его идиотом. — Нашел, кого дрессировать?
— Уйди, Ролан, — пока еще спокойно, без тени угрозы попросил Герман, становясь рядом с Бертом. — Представим, что не видели друг друга.
Тошнотворно-сизая дымка обиды всколыхнулась, превращаясь в беспричинную злобу, и Герман отвел глаза, правда, видел он все равно не ими. Нет, Ролан не уйдет по-хорошему, он специально искал его, чтобы устроить скандал. Или даже что похуже.
— Да я б тебя век не видел, — прошипел Ролан, и его приятели смело сделали по шагу вперед. — Безродным сироткам вроде тебя в Визании не место. Катись обратно в свою деревню, к мамочке под юбку.
Герман стиснул кулаки. Кольцо на пальце ощутимо нагрелось, обжигая кожу. От злости все внутри клокотало, и кто знает, смог бы он сдержаться, но тут рядом потянуло морозной свежестью.
— Закрой свой рот и напряги мозги, прежде чем что-то ему говорить, — холодно процедил Альберт. — Бери своих прихлебателей, и чтобы духу вашего тут не было через три секунды. Или мне повторить попроще для особо одаренных?
В повисшей напряженной тишине что-то прошуршало, и Герман был готов поклясться, что это брови у противников покрылись инеем. У него самого мурашки поползли по коже от металлических интонаций в голосе Альберта, что уж говорить о других.
Двое замыкающих снова переглянулись и неуверенно подались назад.
Герман презрительно хмыкнул. Он знал всех присутствующих, по меньшей мере, по именам. Леон и Патрик попали под покровительство Ролана совершенно случайно, об этом говорило не только исходящее от них сомнение, но и выражение испуга на лицах. Они сбегут, как только предоставится такая возможность, нужно лишь немного надавить.
— Вы слышали, — как можно более мрачно поддержал он, намеренно напуская на лицо хмурую угрожающую мину. Прекрасно знал, каким тяжелым взглядом обладал, особенно если чуточку надавить на самых напуганных мысленно. — Пошли прочь.
Небольшой импульс, почти незаметный. Такой никто не распознает, просто теперь у Леона и Патрика добавилось еще пара поводов, чтобы сбежать. Альберт, сам того не зная, заставлял людей любить его, но по сути манипулировал ими точно так же, как и Герман. Он криво усмехнулся, и двое новых дружков Ролана все-таки дрогнули.
— И… извини, Ролан, — крайний, кажется, Леон, потянул приятеля за рукав. — Ну его… С таким связываться… Валим.
Они дунули со всех ног, только пятки засверкали.
— Для вас отдельное приглашение? — голос Германа звучал еще более угрожающе, чем секунду назад. Он передернул плечами, как перед хорошей дракой, и прикрыл глаза, пропуская через себя и отсеивая ничтожные остатки чужой решимости. Страх был похож на густой желто-зеленый туман и щекотал обоняние духом болотной тины. Он пропитывал одежду, обволакивая тело и утягивая в трясину безысходности. Достаточно было лишь на секунду отпустить невидимые щупальца…
Герман открыл глаза, выдернул из рук Берта палку, но не успел и шага сделать, как еще двоих сдуло в неизвестном направлении. Он глубоко вдохнул пропитанный морозцем воздух и усилил действие блокатора насколько хватило сил, лишь бы избавиться от мерзких ощущений.
— Чудовище! — взвизгнул Вуди.
Остался он и — Герман скользнул взглядом по качающимся на ветру цветочным кустам в отдалении — еще кто-то в засаде. Уловив его скачущие, как блохи, эмоции, Герман безошибочно ткнул в ту сторону пальцем.
— Он тебя использует. Но тебе же это не нужно… Рене.