Кусты затряслись, и оттуда вывалился рыжий парень с листьями в волосах. Он деловито поправил расстегнутую форму, будто не его застукали на месте преступления, отряхнул мусор и, виновато улыбнувшись, помахал рукой на прощание. Ролан дернулся было к нему, но вовремя остановился, ограничившись грозным рыком:
— Рене, ты предатель! Жалкий трус!
— Прости, но он, — рыжий кивнул на Германа, — меня пугает. Разбирайся с ним и его полоумным красавчиком сам.
С этим словами он припустил бегом и быстро скрылся с глаз.
— Теперь вы оставите нас в покое? — с безмятежной улыбкой спросил Берт.
Герман и думать забыл о Ролане — давящие на него чужие эмоции под действием кольца сплелись в один неразборчивый ком — но все равно чисто интуитивно сумел разгадать его желание. Ролан не стал больше размениваться на слова, дернулся в сторону Альберта, занося кулак.
Герман резко вытянул руку в сторону, хватая друга за химок и дергая на себя. Голова Берта беспомощно качнулась, клацнули зубы. Кулак Ролана пронесся выше, парень коротко выругался и замахнулся левой.
— Не надо! — выпалил Берт и вырвался, но не рассчитал силы и едва не завалился на бок. Зато удар снова пришелся мимо. Ролан совсем рассвирепел и попер на Альберта тараном, будто забыв, с кем именно пришел разбираться. Герман не слишком волновался за друга — тот был вертким и подвижным и только больше раззадоривал противника, играючи уклоняясь от его могучих замахов.
Ролан сменил направление, и Герман едва успел пригнуться, пропуская кулак над головой. Скосил глаза на Альберта, но тот уже подскочил к растерявшему боевой задор Вуди, который на удивление долго боролся с искушением унести ноги.
Позволив своим способностям развернуться на полную, Герман “осмотрел” всю прилегающую территорию, но никого больше не обнаружил. Ролан остался один, потому как Вуди уже решил про себя, что пора спасаться бегством.
— Теперь мы один на один, — Герман опасно прищурился. — И я не знаю дуэльного кодекса. Я же деревенщина.
Активировал кольцо на полную защиту и без предупреждения ударил Ролана кулаком в лицо. Не ожидая ничего подобного, он прижал ладонь к разбитому носу — сквозь пальцы потекла кровь. Герман не мог больше чувствовать его эмоции, но для этого уже не нужно быть эмпатом. Ответный удар он блокировал, проведя подсечку, потом не слишком честно пнул под колени. Замер на секунду, наблюдая, как обескураженный противник корчится от боли, и завершил скоротечную драку, повалив Ролана на спину.
Возвышаясь над ним, Герман чувствовал лишь каплю удовлетворения. В остальном же его мысли были сумрачны и черны.
— Хватит, перестань, пожалуйста, — Берт тронул его за плечо, и тот словно очнулся. — Он уже получил свое.
Герман не хотел знать, что сейчас чувствует Ролан. Такие, как он, не испытывали раскаяния, и Герман почти наверняка знал, насколько густа сейчас дымка злобы и обиды. Но все же пересилил себя и вытащил из кармана тщательно отглаженный носовой платок.
— Утри кровь, — и бросил его поверженному врагу. — Форму перепачкаешь.
Хмурясь, Ролан приложил платок к разбитому носу и с трудом поднялся. Хотел что-то сказать, но Герман оборвал его на вдохе.
— Мне все равно, что ты не признал своего поражения в прошлый раз и не хочешь признавать сейчас. И мне безразлична причина, по которой ты таишь на меня злобу. Но я не собираюсь терпеть нападок на моих друзей.
И он смерил Ролана тяжелым холодным взглядом. Тот смял окровавленный платок и швырнул под ноги.
— Ты и правда чудовище.
— Ты просто никогда не встречал настоящих чудовищ, — слова унеслись Ролану в спину — парень не стал дожидаться новой отповеди и предпочел сбежать. Альберт, молча наблюдавший за последней сценой, поднял с земли деревянные мечи.
— Прости, я не думал, что может так получиться, — он неловко переступил с ноги на ногу. Странно, но его искреннее раскаяние и вина пробивались даже сквозь работающий на всю катушку блокатор. — Давай вернемся?
Блокирующая магия кольца, при всей своей мощи, буквально выпила из Германа последние силы. Он не мог понять, что произошло, зачем он позволил себе ввязаться в эту нелепую потасовку, и как потом оправдываться, если Ролан осмелится донести о случившемся.
Возможно, он слишком погорячился, слишком близко принял чужую злость, пропитался ей сам. И теперь казалось, будто за ним тянулся серо-сизый шлейф, который был ему так ненавистен.
Они поспешили покинуть площадку сразу после того, как Берт закопал тренировочные мечи обратно в песок.
— Ты это меня так защищал, да? — не выдержал он, когда они оба уже почти подходили к своей комнате. Испуганно щелкнула одна из попавшихся по пути дверей — Герман запомнил, что именно за ней находилась комната Рене. Когда Ролан придет в себя, первым, кто попадет под раздачу, будет именно он, просто потому, что не относится к близким прихвостням Ролана и не имеет за спиной мощной поддержки. А злобу и обиду от поражения обязательно будет необходимо заглушить.