Герман даже посочувствовал рыжему, но всего лишь на секунду.
— Герма-а-ан!
— Отстань, — он вставил ключ в замочную скважину и удивленно приподнял брови. Дверь была не заперта. Резко дернул ее на себя, вваливаясь в комнату так, словно был намерен застать вора на месте преступления.
Но застал нечто иное.
— Ой, Герман, смотри! — Берт врезался ему в спину, и только после этого тот прислушался к своим ощущениям, ослабляя действие кольца.
Они были не одни. Герман резко вскинул голову, упираясь взглядом в замершую обнаженную спину, светлую, крепкую, вытесанную словно из камня, но определенно женскую. Ее обладательница обернулась и тоже застыла.
Это была невысокая девушка с двумя толстыми русыми косами, она стояла возле окна и прижимала к груди блузку, как щит. Взгляд ее не сулил ничего хорошего, и Герман сразу понял — им тут не рады.
— Проклятье, — не удержался он и выпихнул Берта обратно в коридор. Еще раз взглянул на табличку на двери. Все правильно, комната 313, никакой ошибки нет. Значит, у них появились новые соседи. Герман поджал губы и растерянно посмотрел на Берта, а тот еще не понимал всей трагедии, ведь пока еще не знал, что в УВМД практикуется не только совместное проживание обоих полов, но и общие душевые на этаж. Это якобы приближало к реальным армейским условиям и способствовало укреплению боевого духа и формированию воинского братства. А ведь Герман до последнего скрывал это от Альберта и надеялся, что участь жить с девочками их минует.
Герман занес руку и глубоко вздохнул.
Потом потряс головой и вздохнул еще раз.
Ну же! Раз, два, три…
И Герман постучал.
— Войдите.
Было немного непривычно заходить в собственную комнату с чьего-то разрешения. Строго говоря, именно из желания жить одному Герман и способствовал отселению всех своих бывших соседей. Он и не делал-то ничего такого, просто так получалось. И тут эти… девушки.
Это даже хуже, чем Берт. В два раза, как минимум.
— Вы кто такие? — девица с русыми косами уже успела одеться в безразмерную мужскую рубашку, доходящую ей едва ли не до колен, которые, как машинально отметил Герман, были вызывающе обнажены. Быть может, именно это и помешало ему ответить. Зато явно ничем не помешал Альберту.
— А мы тут живем, — он вынырнул из-за Германа и галантно раскланялся, сияя улыбкой. — Позвольте представиться, меня зовут Берт, а этой мой лучший друг, Герман.
Маленькие пухлые губы девушки нехотя разомкнулись:
— Стефания, — она кивнула в сторону своей молчаливой устрашающей подруги. — Ситри.
Блондинка сумрачно кивнула и скрестила сильные мускулистые руки на необъятной груди, точнее, где-то под ней.
Берт нервно облизнулся и бросил взгляд за спину. Герман по-прежнему хранил подозрительное молчание.
— Эммм… ну, — Альберт неловко развел руками. — Добро пожаловать. Что ли…
Неприветливый вид новых соседок сбивал с мысли, он не мог сосредоточиться, и от этого недоброжелательные взгляды девушек не спешили становиться теплее. А матушка всегда говорила, что настоящие девушки должны быть милыми, веселыми и кокетливыми.
Стефания и Ситри продолжили рушить его представления.
— Bölvun*, — выплюнула Ситри и отвернулась. Стефания напоследок смерила парней снисходительно-презрительным взглядом и села на одну из кроватей, в противоположной от коек Германа и Берта стороне.
— Что она сказала? — шепотом спросил Альберт. — Она нас обругала, да?
И тут Герман словно отмер.
— Это моя комната, — твердо заявил он, с удивлением узнавая в своем голосе какие-то истеричные нотки. — Если планируете здесь жить, соблюдайте тишину, чистоту и… и… — он забегал глазами по комнате. — И раздевайтесь за ширмой!
В щели между шкафами и правда отыскалась одна такая, совсем девчачья — бежевая в розово-зеленый цветочек, и ее Герман гордо продемонстрировал девушкам.
Светлая бровь Ситри нервно дернулась.
— Если собираетесь жить с нами, — холодно отозвалась Стефания, — ничего не спрашивайте, не лезьте с разговорами и не пытайтесь флиртовать. Все ясно?
Герман поморщился, потер пальцами ноющий висок и отправился в свой угол. Берт проводил его взглядом, неуверенно помялся и подсел к новым соседкам.