Герману не хотелось снова оказываться в должниках у Гротта, особенно после сегодняшнего эпизода с Бертом.
— А от чего прикрывались вы? — внезапно вырвалось у него. — О чем таком вы беседовали, что возникла необходимость скрыть разговор от нас?
Сомнения вгрызались в мозг. Герман скрестил с Вальтером взгляды, как недавно — клинки.
— Не доверяешь мне?
— Не доверяю.
Гротт усмехнулся:
— Похвально. Природа берет свое, мой юный недоверчивый собрат. Только сейчас мне недосуг оправдываться, и это ты передо мной в долгу, а не наоборот. И, кстати, не в первый раз, я такого не забываю.
Альберт не нашел лучшего момента, чтобы влезть с искренней благодарностью:
— Спасибо! Вы мне очень помогли и Герману тоже.
Вальтер принял благодарность с раздражающим снисхождением:
— Ты не знаешь, о чем я могу попросить в ответ.
— Ни о чем дурном, — уверенно заявил Берт и улыбнулся. — Я на вас не обижен, хотя было очень больно. Вы хотели как лучше.
На улице Герман едва удержался от того, чтобы врезать другу как следует. Пришлось собрать все свое растерянное хладнокровие:
— Чем ты думал, когда шел туда один?
Берт легкомысленно отмахнулся:
— Ты бы не стал меня слушать, потому что не доверяешь учителю Гротту, а он хороший человек. Он уже помогает нам, ты не заметил? Тебе помог с блокатором, вернул мне шпагу, не выдал Рене учителю Эрно.
— А если это все обман?
Берт затряс белокурой гривой:
— Нет же. Поверь мне, если не веришь ему, — он осторожно потянулся к Герману струйкой теплой благодарности. — Ты переживал за меня, да? Герма-а-ан!
И бросился ему на шею, изрядно напугав таким напором.
— Да подожди ты! — Герман отпихнул друга. — Почему ты ни о чем мне не сказал? Воспоминания возвращаются? Я прав?
И замер в ожидании ответа. Отчего-то было страшно.
— Нет, — Берт понуро опустил голову, мгновенно сменив возбужденную радость на уныние. — То есть, иногда мне будто кажется что-то знакомым, но я не могу поймать это. А ты ведь что-то знаешь и не говоришь, — он бросил на Германа затравленный взгляд из-под растрепавшихся золотистых завитков. — Все потому, что я был дурным человеком?
— Что за… — Герман даже на секунду растерялся. Странное поведение друга и эта внезапно прорезавшаяся самостоятельность вдруг обрели причину, — бред?
— Тогда скажи мне хоть что-нибудь?! — воскликнул Альберт, и Герман почувствовал себя последним мерзавцем. Он был единственным человеком, на которого Берт мог положиться, не стоило об этом забывать.
— Ты не плохой человек, Альберт. Я знаю тебя много лет, мы дружим с детства, и мне ни разу не пришлось усомниться в твоей доброте и искренности, так что прекрати на себя наговаривать.
Странно, легче должно было стать Берту, а полегчало ему самому. Будто свалил с плеч часть груза.
— Но большего сказать не могу, пока не буду уверен в твоей безопасности. Поверь, это исключительно для твоего же блага.
Берт тихо всхлипнул:
— Как меня хотя бы на самом деле зовут?
— Альберт. Это твое настоящее имя.
Юноша еще раз шмыгнул носом, но буря уже миновала:
— Ну… Хотя бы это радует. Я к нему уже привык.
Договорившись на этом, друзья незаметно вернулись в казарму и поднялись на третий этаж. Герман снова повел себя недальновидно, просто войдя в комнату. Его остановил негромкий вопрос:
— Где вы двое были?
Берт испуганно пискнул, но скрыться в коридоре не успел — Ситри безжалостно включила свет. Стефания стояла, скрестив руки на груди, и сверлила Германа пронзительным взглядом. Под ним он ощутил себя виноватым и тут же поспешил отогнать глупое чувство прочь. Герман привычно впитал окружающий эмоциональный фон, и глаза его изумленно расширились. Быть не может…
Стефания за них беспокоилась!
Урок 15. Главное в плане — элемент неожиданности
— Объявление для курсантов первого курса второго потока! Завтра выходной день для тех, кто сейчас слышит это сообщение. А кто его благополучно проспал, может идти на учебу. Всегда — и даже ночью — ваш студсовет!
На лицах всей честной компании застыло одинаковое выражение удивления. И только Герман внутри радовался передышке.
— Могли выходной проспать, — высказала общее мнение Ситри и полезла на свою полку, досыпать. Берт поспешил воспользоваться ситуацией и тоже незаметно устранился. Стефания недобро прищурилась:
— Что бы ты не затевал, не думай, что сможешь меня одурачить, — заявила она ни с того ни сего.