О провидцах слышали все, но дар этот настолько редкий и сильный, что вступал в противоречие со всеми остальными проявлениями магии, что Герман испытал на себе.
— Ничего себе! — Берт обернулся. — Может, вернемся и еще поспрашиваем? Интересно же?
— Не уверен, что она дает хорошие предсказания, иначе не спилась бы, — недовольно откликнулся Герман и, сунув руки в карманы, зашагал прочь.
Ему было, что обдумать, пользуясь тем, что и Берт немного озадачился и пока помалкивал. Преступников было двое, и они прибыли из того же мира, что и их жертва. Причем, скорее всего воздействие на мозг Берта было осуществлено еще там, а в Визании он оказался уже таким, как сейчас. Однако по-прежнему оставалось загадкой, зачем все это. Слишком сложно, дорого и без гарантии. Проще было бы сразу убить. Однако же кто-то не пожалел денег и времени, чтобы разыскать не чистого на руку ментального мага и устроить в голове Альберта настоящий хаос. В этом месте своих измышлений Герман притормозил.
Если Берта отправили так далеко от дома и даже не поленились пристроить в военно-магическое училище, выходит, его могли не пытаться убить, а, напротив, защитить? Но не слишком ли экзотический способ?
Герман вначале почувствовал чье-то стремительно приближение, а потом его попросту снесло.
— Бежим, бежим, бежим! Ноги в руки и бежи-и-им!
Герман чудом устоял на ногах и успел заметить пролетающего мимо на дикой скорости Рене, мелькнули в воздухе цветные пакеты с покупками, и вот уже рыжий скрылся за поворотом. Германа подстегнуло накатывающее с противоположной стороны раздражение, прущее напролом как раз в их сторону. Разобраться, кому оно принадлежало и почему, можно было и потом.
Герман схватил Берта за руку и побежал.
Гонка продолжалась примерно четверть часа, пока Рене перестал петлять и шлепнулся задом на пустую скамейку.
— Уф! Славно развлеклись!
Герман особо на физическую форму не жаловался, но ничего приятного в забегах по пересеченной местности не видел. Нависнув над Рене, он припечатал его своим самым тяжелым взглядом:
— Что это было? И постарайся объяснить в трех словах.
— Не сошлись точки зрения, — радостно объявил рыжий. — Или частицы тоже считаются?
Берт накинулся на Германа сзади и намертво прижал руки к бокам:
— Не надо! Не бей его!
Брови Рене стремительно поползли вверх:
— Он еще и драться умеет? Ну просто же сокровище! Я б купил, да деньги кончились.
Что бы там не приключилось с Рене, настроение его взлетело до небес. Судя по ощущениям, он был доволен собой, миром и даже рычащим на него Германом.
— Берт. Отпусти.
Юноша разжал руки, будто сам испугался совершенного святотатства, и смущенно извинился. Рене развязно закинул ногу на ногу и похлопал по скамейке:
— Садитесь, в ногах правды нет.
И поведал, как торги дошли до того, что он обозвал товар в соседней артефактной лавочке “фуфлом”, а продавца — “болваном без шестеренок в голове”. Неизвестно, как с шестеренками, но этот обиженный мастер терпеть не стал и позвал товарищей на подмогу, чтобы преподать малолетнему хаму урок.
— И зачем тебе это было надо? — устало спросил Герман, поняв, что логика Рене выше его понимания. — А если бы поймали и пожаловались в училище?
— Не поймали бы, — легкомысленно отмахнулся Рене. — Я с пеленок от родственничков улепетывал, мне не привыкать. Ну да ты лучше расскажи, сам-то как погулял? Небось скучно до икоты. А мы барахлишка прикупили, красавчик пищал от восторга. И очки вернуть не забудь.
А сам искоса наблюдал за Германом, но тот все равно не планировал пока раскрывать свои карты. Протянул артефакт и сухо ответил:
— Экскурсия была интересной.
— Экскурсия… — Рене высунул язык. — Ты бы это еще променадом назвал, интеллигент из глубинки.
То, что подобные слова вообще были Рене знакомы, только убедило Германа, что рыжий постоянно придуривается и даже иногда откровенно забавляется над ними всеми.
— Я еще не забыл, что ты бросил Берта на произвол судьбы, — процедил Герман.
— Он сам от меня сбежал. Можешь его отшлепать.
Они скрестили взгляды, и тут зашуршали пакеты.
— А зачем тебе столько шоколада? — простодушно спросил Берт, успевший изучить покупки Германа. — Ты же в столовой никогда не ешь сладкое.
Герман мысленно обозвал себя идиотом и выхватил пакет с конфетами из его рук:
— А теперь буду.
— Это он девчонкам своим накупил, — хихикнул Рене. — Той половине, которая не за мной бегает.
— Фанни, Ситри, — принялся загибать пальцы Берт. — Кто еще?
— Люси, — Рене сделал характерный жест в районе груди, видимо обрисовывая главную, по его мнению, отличительную особенность секретарши декана.