— Хочешь испортить нам первую лекцию?
Плечи Германа напряглись, и Берт беспомощно отступил на шаг. Его поведение было расценено неправильно.
— Да, красавчик, — одна из немногих сидящих здесь девушек хихикнула. — Отойди от него подальше, пока мозги на месте.
Много ума не нужно, чтобы понять — Германа мало кто любил. И Берт тоже это сразу понял, только вот почему — до него никак не доходило.
— Привет! — он вышел вперед, загораживая его собой. — Меня зовут Альберт Кельвин, но лучше просто Берт.
Он улыбнулся, чувствуя, как потихоньку снижается накал страстей в аудитории. Быть может, когда-нибудь удастся вспомнить, как это получается, но еще в городе, до злосчастного поступления, Берт сообразил, что его-то люди очень даже любят. Нужно просто им улыбаться, и все будет хорошо.
— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул Ролан, но сидящий рядом с ним Вуди уже не спешил активно поддакивать. Да и сам Ролан почему-то больше не хотел устраивать скандал, поэтому расслабленно откинулся на спинку скамьи и бросил уничижительно: — Придурки…
Герман схватил Берта за рукав неуместно пестрой кофты в рыже-черную широкую полоску и потащил наверх, на самый последний из занятых рядов. Расположившаяся там парочка тут же поднялась и пересела подальше.
Герман решил, что комедию пора заканчивать.
— Даже не пытайся с ними подружиться, — прошипел он на ходу, толкая Берта на скамейку и присаживаясь рядом. Получилось слишком резко и даже немного грубо. Лиловые глаза Альберта сразу влажно заблестели, но Герман и так долго сдерживался. Легкая мигрень, которую до этого времени удавалось игнорировать, списывая на усталость, сдавливала виски. Кругом было слишком много негатива, он витал в воздухе, точно ядовитые испарения, и Герману приходилось этой дрянью дышать. Грудь распирало от не принадлежащих ему эмоций, кончики пальцев подрагивали, в голове на разные лады звенели колокола.
Вдох-выдох.
Герман потянулся к безымянному пальцу левой руки, уже понимая, что повторил вчерашнюю ошибку. Странно еще, что заметил так поздно, не иначе вчерашнее вмешательство учителя Гротта отвлекло.
— Если я соберусь бить Ролану морду, просто держи меня, хорошо? — глухо попросил он. Раздражение плескалось внутри, грозя в любой момент вырваться и все испортить. Берт рядом беспокойно заерзал. От него исходил тот самый сладковатый запах вишни, по которому Герман узнал его вчера в парке. Чаще всего он означал, что Берт пользуется врожденной магией, причем, скорее всего, неосознанно, потому что воздействовать разом на такую резко настроенную толпу даже для Альберта чересчур. Представляя себе откат, который скоро за этим последует, Герман почти перестал злиться.
— Прости, — он быстро, чтобы больше никто не заметил, коснулся его локтя. — Не хотел тебя пугать.
Берт оказался шустрее, восторженным клещом вцепился в его ладонь и, обдавая жаром облегчения, воскликнул:
— Герман!
Он вырвался, оглушенный не только излишне громким возгласом, но и последовавшей за этим волной умильно-розовой радости. Отчего-то эмоции Альберта представлялись ему похожими на сладкую вату. Наверное, впечатления из детства.
Следом за этим незащищенным, изрядно обострившимся восприятием Герман почувствовал приближение учителя, буквально за несколько секунд до того, как тот влетел в аудиторию.
— Простите, простите, простите! — Савелий Кишман подскочил к кафедре, роняя на нее ворох бумаг, и, выдохнув, еще раз извинился. — Простите, опоздал. Не успели соскучиться?
Он оглядел разбросанных по рядам недоумевающих курсантов.
— Что-то вас маловато. Все пришли? Никого не забыли?
Народ всколыхнулся, все начали переглядываться, вспоминать. А вот Герман и без того прекрасно знал, что все на месте — еще на входе машинально отметил, кто где сел, к тому же собственное расположение обеспечивало отличный обзор. Сава как раз дошел до последнего ряда, окинул взглядом их двоих, отбившихся от группы, и улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Ладно, тогда предлагаю не затягивать с прелюдией. Меня уже многие из вас знают, а если вдруг у кого-то приключилась внезапная амнезия, — он сделал паузу, и раздалась пара нестройных смешков, — меня зовут Савелий Кишман, я ваш декан и заодно буду преподавать у вашего потока межмировую историю и геополитику. Да, представляю себе, что вы сейчас подумали. “Мы проходили это в школе, зачем повторять по десять раз”, — смешки стали гораздо стройнее. — Но вынужден буду вас расстроить, дорогие мои. Забудьте все, чему вас учили в школе. Я расскажу вам, как все было на самом деле.