— Это ты про меня что ли? — рыжий даже поотстал от растерянности. — Ты что! Гера мой лучший друг, мы с ним не разлей вода!
— Убью, — честно пообещал Герман.
Он тоже хотел проследить за Дженаро, чтобы самому убедиться в словах Дзюн. Не то чтобы он ей не доверял, но, возможно, она слишком пристрастна. По ее словам выходило, что учитель фехтования входил в некую тайную организацию, задумавшую что-то вроде всемирного переворота. Их герб — концентрические круги, и их Дзюн увидела на человеке, имевшем отношение к похищению Берта, а Герман — на пальце учителя Дженаро. Всего раз, потому что больше он это украшение не надевал. Быть может, разонравилось, а может, опомнился и испугался разоблачения. Сказала Дзюн и название — КРАС. На одном из древних языков, как позже выяснил Герман, это слово означало свободу. Но свободу для кого? И от чего? И главное, причем тут Альберт?
Дзюн Мэй остановилась и тряхнула волосами:
— Через главные нельзя.
— Есть обход? — деловито осведомился Рене.
— Два. Я отведу.
— Веди, крошка, я прикрою.
Герман только удивился, как ловко эти двое спелись, от него требовалось только слушаться и не лезть вперед. Это он обещать мог, хотя все равно не смирился с нарушением, на которое шел собственной воле. Рене и Дзюн свернули куда-то в кусты, и голос рыжего недовольно прошипел:
— Не тормози! Дженаро нас ждать не будет.
Герман вздохнул, но покорно полез в самые кусты.
Территория училища кроме высокого забора была обнесена сетью защитной магии, и преодолеть ее, не будучи магом с зашкаливающим уровнем потенциала, невозможно. Это знал каждый, но все равно ходили слухи о студентах, сумевших ее преодолеть. Дженаро пошел более простым путем, воспользовавшись задней калиткой для обслуживающего персонала. Через нее поставляли продукты, ей пользовались нанятые работники. К праздно шатающемуся учителю ни у кого бы не возникло вопросов, но трое курсантов, в самый разгар дня ошивающихся вблизи выхода, смотрелись бы подозрительно. Однако Дзюн Мэй уверенно вела их дальше. Под ногами уже давно не было ничего похожего на тропинку, подошвы ботинок утопали в верхнем слое почвы, рыхлом от перегнивающей листвы. Герман и не подозревал, что в училище были и такие неухоженные местечки, будто попал куда-то в лес, что рос за домом его бывшего наставника. Герман отвлекся, и Дзюн позвала его по имени. Это подействовало на него лучше недовольного кряхтения Рене.
— Иду, — он ускорил шаг, уклоняясь от лезущих в лицо веток, одна из них зацепилась за воротник и немного поцарапала шею. — Что это?
Он остановился за плечом Рене и нахмурился. Участок стены перед ними ничем не отличался от всего остального заграждения, но Дзюн была уверена, что не ошиблась.
— Ощущения другие, — она коснулась уха. — Другой звук.
— Звук? — Герман заинтересованно подался вперед. — Что это значит?
Дзюн не ответила, отвернувшись, а Рене нацепил очки и что-то забормотал себе под нос. Вопрос повис в воздухе.
— Тут какая-то нестыковка, — наконец, выдал рыжий и ожесточенно поскреб макушку. — Разрыв? Дыра? Не пойму. Гера, глянешь?
Герман принял из его рук артефакт и неуверенно надел. Мир сразу стал черным, вспыхнули огоньки чужих эмоций — голубоватое ровное свечение Дзюн и всполохи янтарного огня с россыпью багровых искорок. Это Рене, и он испытывал странные эмоции, похожие одновременно и на нервное возбуждение, и на почти болезненное любопытство. “И как в нем столько всего умещается?” — подумал Герман, инстинктивно уклоняясь от летящей в него искорки азартного предвкушения. Разумеется, для остальных его телодвижение не имело смысла и, наверняка, смотрелось глупо. Он выпрямился, кашлянул и перевел внимание на стену.
— Ну?
Герман и сам не заметил, как залюбовался переплетением магических формул. Однако в одном месте рисунок сильно расходился, и в образовавшийся зазор проглядывал обычный серый камень. Если перелезать через ограждение, то только здесь.
Дзюн не стала размениваться на обсуждения плана и, оттолкнувшись ногами от стены, вспорхнула наверх. Рене присвистнул:
— Крошка, ты никого не забыла? Мы летать не умеем, знаешь ли.
А Герман подумал о том, что наверху были острые пики для ловкачей, вроде Дзюн, но, кажется, с девушкой все в порядке.
— Что там, Дзюн? — Герман прислушался к тишине за забором, а вместо ответа на вопрос сверху упал серый клубок и размотался тонкой веревкой. Через грубое волокно серебрилась магическая нить.
— Эй, и что это? — Рене прищурился, брезгливо обхватывая веревку двумя пальцами.
— Не шуми, — попытался образумить его Герман.